Изыскиваю на сегодняшнем календарном листке даты, каким-либо образом прикосновенные к поэзии... Вижу, что причудливым образом некоторое отношение имел к ней император Александр Третий, а сегодня день его рождения, имевшего быть в 1845 году... Идеализировать этого полновластного государственного деятеля, Царя-миротворца и "строителя Великого железного пути", не приходится (я не монархист, хотя еще и в советское время, года с 1980-го, был уже убежден, что дело у нас кончится монархией; правда, не подозревал возможности такого нелепого и постыдного развала империи). Во всяком случае, у этого государя, первоначально крайне озлобленного обстоятельствами при которых он унаследовал трон, и надменного по отношению к инородцам и "кухаркиным детям", были и некоторые достоинства: несомненная забота о будущности России, уважение к Льву Толстому,которого он называл "мой Толстой", далее - постройка броненосцев в предвидении войны, известно с кем предстоящей, по той же причине и великое терпение при исполнении "Марсельезы",верность слову и умение выслушивать со всем вниманием людей более умных, чем он сам. Последние годы правления, когда тон задавал С.Ю. Витте, пожалуй, нельзя уже назвать реакционными... Так вот государь не был чужд муз. О чем свидетельствует цикл стихов, посвященный княжне М.Э. Мещерской, первой любви Александра Александровича в бытность его наследником престола. С которой он был вынужден разлучиться во имя государственно-династических жертвенных соображений. Обращался к поэзии он и в более поздние и в куда менее возвышенные мгновения жизни (в ту пору, когда, опасась супруги, носил за голенищем сапога чекушку; в нашем ЦДЛ(московском Центральном Доме литераторов) винтовая лестница(о, эти славные ступени, на которых многие письменники спотыкались!), ведушая в ресторанный зал, к месту грядущих торжественных похорон и фадеевских "проработок" писателей, освящена падением подвыпившего царя, упавшего в объятия подбежавшего услужающего. Не в этом ли благодушном состоянии был сочинен короткий стишок:
Если на женщине юбка,
Все, что под юбкой моё!
Двустишие громовое было переведено на европейские языки и потрясло союзнический Париж.
Собственно говоря, стихи сочиняли многие цари, шахи, султаны, диктаторы и даже вожди мирового пролетариата(в частности, тт. Ленин и Сталин). Некогда я написал статью на эту тему... Да и великие поэты со времен Данте часто искренне тяготели к империи и воспламенялись при виде ее знамен. С этой точки зрения сколь несправедливо горька судьба поэтов по духу "имперских", державных: Гумилева(говорилось с сожалением, что в годы Великой Отечественной войны стал бы главным автором журнала "Знамя"), Ахматовой, Мандельштама, да и Клюева!..
Тут мне вспомнилось одно стихотворение Бориса Садовского, заметного поэта Серебряного века и советского откровенного монархиста (осенью 1941, когда допускалась возможность оставления Москвы, Садовскому предложили остаться в оккупированной столице во главе "Монархического центра" - для связи с подпольем. Но необходимость такого подвига по понятной причине вскоре отпала).
Вообще стихи Садовского (в частности, его проникновенные сонеты) посвящены многим русским царям.
Борис САДОВСКОЙ (1881 - 1952)
ЦАРИ И ПОЭТЫ
Екатерину пел Державин
И Александра Карамзин,
Стихами Пушкина был славен
Безумца Павла грозный сын.
И в годы, пышные расцветом
Самодержавных олеандр,
Воспеты Тютчевым и Фетом
Второй и Третий Александр.
Лишь пред тобой немели лиры
И замирал хвалебный строй,
Невольник трона, раб порфиры,
Несчастный Николай Второй!
1917
