Три барака

Опубликовано: 5 февраля 2020 г.
Рубрики:

Первый барак – война, эвакуация, Башкирия. Мне четыре года, потом пять, шесть. С тех пор война для меня – белая, холодная, нескончаемая зима, чёрная, жёсткая, неоглядная земля. Низкий приземистый барак, папа, мама и я в комнатушке. Папа и мама на заводе: он инженер, она табельщица с музыкальным образованием, но сейчас не до музыки. Тесно, темно, голодно. Родители измучены – день, да и ночь, на заводе, но за мной как-то присматривают. Мама варит суп из клейстера. Хмурые окна, мало людей на улице. Башкирки прямо на земле, приземлив юбку, справляют малую нужду. Встают, отряхиваются, ковыляют от своей лужи. Не помню игрушек, не помню сверстников. Папа выкуривает две пачки «Беломора» в день. Худой, измаянный, но всё равно сильный, широкие очки на осунувшемся лице. Мама – стройная, твёрдая, усталая донельзя, но походка прямая, взгляд ясный. Друзья родителей – муж и жена, у них собака – немецкая овчарка. Не знаю, чем её кормили, как она выживала среди голода и холода. Папин друг, курящий ещё больше папы, прикуривал от одной папиросы другую, протабаченный до костей, да и сам кожа да кости. В одночасье заболел, быстро умер. Через несколько дней папа рассказал сон: приснился этот человек, сказал папе – «Семён, бросай курить, я от этого сгинул». Подошёл к открытой форточке, вдруг свился в папиросный дым и улетел в мутную ночь. Наутро папа бросил курить – навсегда, до конца жизни. Табачный дым возненавидел, курильщиков невзлюбил. Меня позже строго предупредил: «Не кури никогда». Собака после похорон хозяина легла на могилу и не сходила с неё, как ни уговаривали, ни манили. Так и померла. Эвакуация, барак, нескончаемая зима, нескончаемая война.

Заполярье, солдатчина, я – рядовой в войсках ПВО. Армейский барак, койки в два этажа. Под койками сапоги с портянками, темно, только скудная лампа дневального томится на столике у дверей. Глубокая ночь, за мелкими окошечками зима, снова зима, вдали сопки теряются во мгле, плоская земля, Баренцево море: пепельные волны, нескончаемый гул. За 200 километров нейтральные воды, Норвегия – член НАТО. Взлетает с норвежского аэродрома самолёт – в дивизионе тревога, нас подымают, за пять минут добежать до позиции, привести ракету в боеготовность. Из душной дремотной барачной темноты – на двор, в ночь, холод, колющие морозом дальние звёзды, в злую затаившуюся тишину. Добегаем до ракет, каждый знает, что ему делать: ракеты утыкаются остриями в чернеющее небо. Что будет дальше? Но нет, самолёт повернул в другую сторону, отбой, обошлось. Так всю службу. Возвращаемся в недоспанную ночь, в душное пространство низкого, заставленного двухэтажными койками барака. Барак – отбой – подъём, подъём – отбой.

Третий барак – Мордовия, лагерь, опутанный колючей проволокой, окружённый вышками, на каждой маячит часовой с карабином за спиной. А в бараке снова двухэтажные койки, зэки, на койке ярлык – кто там под худосочным куцым одеялом на жёсткой, как мочалка, подушке? Застоявшаяся духота, тяжёлые вздохи, кашель, присвистывание, кряхтение, иногда выкрики сквозь сон. В шесть утра подъём, на проверку – стройся по пятёркам. И снова холод, недоедание, тоска, ожесточение, нескончаемый срок, нескончаемое ожидание. И ощущенье, что лагерный барак – самый длинный, самый тёмный, самый приземистый, самый закрытый – почти как гроб. Три барака в моей жизни, один перетекал в другой, змеиная нескончаемость, змеиная извиваемость судьбы. 

P.S. Сейчас, в 80 лет, я понимаю – есть и четвёртый барак. Я в нём родился, и мне из него не выйти никогда. Он такой же тёмный, длинный, уводящий в никуда, как те, предыдущие. Имя ему – Россия. И я здесь не один, мы мечемся, нас кидает из стороны в сторону, мы бьёмся о стены, мы натыкаемся друг на друга, но друг без друга не можем. Наш язык, влитый в наши жилы с младенчества, держит нас, не отпуская. А что у нас, кроме него? Ничего. И нам никуда не деться. 

Тёмный, огромный барак на огромном краю тёмной земли. Наш на все времена.

24. 03 – 23. 04. 2019

 

 

Комментарии

Аватар пользователя Z.X.Klauss

Если все ваши воспоминания / впечатления отРодине сводятся к 4-м баракам (депресняк, однако), что же вы, уважаемый, не свалите на какую нибудь истерическую Яродину? Право слово, вам же жить в России - что в бараке, ну нельзя же так. Жизнь человеку даётся лишь раз, и прожить ее нужно, итд, итп...