Потустороннее. Над стихами Бродского

Опубликовано: 4 августа 2021 г.
Рубрики:

Картина этой невероятной встречи привиделась Иосифу Бродскому, когда ему было всего лишь 22. Задумавшись над тем, что люди, по мере взросления, расходятся кто куда («От рожденья на свет, ежедневно куда-то уходим»), он предложил своим современникам вариант возвращения к себе подобным — фантастическую версию возрождения разорванных нитей. Что же может вновь объединить безнадежно отдалившихся друг от друга людей? Как это ни печально, но сделать это под силу только смерти: 

 

…Разбегаемся все. Только смерть нас одна собирает.

 

Значит, нету разлук.

Существует громадная встреча.

Значит, кто-то нас вдруг

в темноте обнимает за плечи,

и полны темноты,

и полны темноты и покоя,

мы все вместе стоим над холодной блестящей рекою.

 

Читаю и перечитываю эти строки из удивительного по своей пронзительности стихотворения «От окраины к центру» — и невольно вспоминаю сочиненные Иосифом в том же 1962 году «Стансы», лирический герой которых приходит умирать на Васильевский остров. Там тоже звучит мотив потусторонней темноты. Тьмы:

 

…И душа, неустанно

поспешая во тьму,

промелькнет над мостами

В петроградском дыму…

 

Человеческая душа, покинув тело, устремляется во тьму. А дальше что? Упокоится ли она когда-нибудь и где-нибудь? Или так и будет вечно летать неприкаянная в леденящей космической тьме? Страшноватая перспектива. Нет, уж лучше стоять в многомиллионной толпе вдоль берега таинственной реки, погрузившись во тьму и исполнившись долгожданным покоем. И ощущать чье-то доброе прикосновение к твоим плечам. Неясно только, увидим ли мы текущие по вечной реке ее холодные и прозрачные воды.

Хочется верить, что «запредельная» тьма, которая, согласно Бродскому, будет как вне, так и внутри нас, окажется хоть в какой-то степени проницаемой…

 

 ***

 

 

Комментарии

Владимир Аронович,
напомнили забытое из Бродского "От окраины к центру"
Разбегаемся все.
Только смерть нас одна собирает.
...
Как легко нам дышать,
оттого, что подобно растенью
в чьей-то жизни чужой
мы становимся светом и тенью
или больше того --
оттого, что мы все потеряем,
отбегая навек, мы становимся смертью и раем.

А ведь эти строки эхом повторяют мое любимое из Заболоцкого:
...
А то, что было мною, то, быть может
Опять растет и мир растений множит.
Вот так, с трудом пытаясь развивать
Как бы клубок какой-то сложной пряжи,
Вдруг и увидишь то, что должно называть
Бессмертием. О, суеверья наши!

Спасибо!