Отмена здравого смысла: как это начиналось. Заметки очевидца. Часть 2. Хотели как лучше

Опубликовано: 11 октября 2021 г.
Рубрики:

 Часть 2-я. ХОТЕЛИ КАК ЛУЧШЕ…

 

Черно-белая проблема Америки заинтриговала меня всерьез с того момента, когда она коснулась непосредственно меня. Случилось это через полтора месяца после прибытия в эту страну. Приезжаю в Оберлинский колледж, где неожиданно открылась вакансия на скромную должность директора Русского дома — общежития для студентов, изучающих русский язык. Под конец интенсивных двухдневных «смотрин» декан сообщает мне, что я им подхожу по всем параметрам и на работу принят. “Tentatively”, — добавил он после маленькой паузы. То есть, ориентировочно, условно.

Потому как если до истечения срока подачи заявлений у меня появится чернокожий соперник или соперница, должность достанется ему или ей — в соответствии с федеральным законом под названием Affirmative action. На русской кафедре мне объяснили, что в переводе это значит «Утвердительное действие» или, если ближе к сути, — «Положительная дискриминация». Надо же! Век живи, век учись.

Выходит, что я, обожженный советским опытом, ошибался, считая, что дискриминация есть действие сугубо отрицательное! Всегда и везде. И подлое к тому же, ибо все эти омерзительные и постыдные процентные нормы, и квоты от публики скрывались: государственная тайна! И вот оказывается здесь, в приютившей меня великой стране, ее используют во благо! Для помощи тем, кому не повезло, кто страдал от несправедливости в прошлом и сегодня заслуживает особой заботы и специальных льгот.

Через короткое время зерна положительной дискриминации, посеянные президентом Линдоном Джонсоном в середине 1960-х, дадут, мягко говоря, весьма сомнительные всходы. Лично на мне этот закон не отразился, новых претендентов не оказалось, так что в августе 1974 года мы с моей женой Лидой благополучно въехали в скромную директорскую квартиру на первом этаже старинного кирпичного особняка с вывеской над входом: РУССКИЙ ДОМ.

Прямо напротив нашего общежития располагался Немецкий дом, чуть подальше — Испанский и Еврейский (Hebrew House), еще дальше — Французский и Азиатский. В каждом из них жили студенты разных рас и этносов. Объединяло их лишь одно: избранный ими иностранный язык. Был у нас и Африканский дом, самое крупное из так называемых «программных» общежитий.

В нем могли разместиться 66 студентов, которые, как сказано в информационном листке, «хотят углубить свое понимание культур, традиций и проблем африканских, афроамериканских и афрокарибских обществ». Население этого общежития было гомогенным: оно состояло из афроамериканцев и чернокожих студентов из других стран. Как видно, там бывали свободные места. Знаю об этом потому, что активисты из Африканского дома едва не переманили к себе студентку из моего общежития. Валери Б., «Валя», миловидная и стройная, с большими лучистыми глазами, изучала русский язык и обладала чистым, приятного тембра сопрано.

Быстро освоила песни Окуджавы и Новеллы Матвеевой, и я включил ее в состав женского трио, которое, под мой скромный гитарный аккомпанемент, выступало с бардовским репертуаром как в Оберлине, так и за его пределами.

Соплеменникам Валери из Африканского дома все это крайне не понравилось. Русский дом? Русский язык? Русские песни? Чужая, белая культура! Нечего тебе там делать. А ну, давай, переселяйся из русского в африканский дом! И поскорее! Рассказывая мне об этом, Валери плакала навзрыд. Из ее лучистых глаз катились слезы. Спросила моего совета: как поступить? Поддаться или не поддаться? «Подумай как следует и решай сама», был мой ответ. «Подумала, — сказала она через несколько дней. — Никуда я отсюда не уйду».

Что ж, девушка с характером. Устояла перед давлением активистов и требованием новой моды, смысл которой был таким: прощай, интеграция; здравствуй, сегрегация! 

 В студенческих кафетериях нашего кампуса чернокожие студенты садились за отдельные столы, не желая смешиваться с белыми или азиатами. Между тем, белые студенты, как ни в чем не бывало, пользовались любым случаем, чтобы выразить сочувствие и поддержку своим чернокожим братьям. Приходили в Африканский дом, когда там устраивались обсуждения расовых проблем. И уходили сконфуженные: непрошеных гостей заворачивали обратно со словами «Спасибо, обойдемся без вас». Выглядело это, мягко говоря, не очень хорошо. Можно даже сказать — некрасиво. Но открыто не осуждалось никем. Ни администрацией, ни студенческим сообществом. Хотят отмежеваться, отгородиться от своих соучеников с другим цветом кожи — их дело, их право. 

С годами это желание обособиться породило удивительный по своей причудливости плод: раздельные выпускные церемонии. Черным студентам начали вручать дипломы на особом, отдельном торжестве. 21 мая 2019 года газета Washington Examiner отметила, что к этой неслыханной практике перешли уже более 75-ти вузов страны. Добавив, что Национальная ассоциация ученых назвала раздельные выпускные церемонии примером «новой сегрегации» в университетских городках. «В докладе — читаем далее — четко указывается, что «неосегрегация является питательной средой расовых конфликтов в американском обществе. Она прививает молодым людям готовность цепляться за идентичность жертвы — вместо стремления стать позитивным членом более широкого сообщества. Нет сомнения, что происходящее в нашем обществе разжигание расового недовольства в значительной мере является тщательно продуманным продуктом неосегрегации в студенческой среде». https://www.washingtonexaminer.com/red-alert-politics/more-than-75-colle...

 Ну а как на все это реагирует американское общество? Оно растеряно и подавлено. Сколько сил и жизней было положено, чтобы отменить, а затем преодолеть последствия рабства! Какие замечательные законы были приняты, чтобы потомки рабов имели все положенные американцам гражданские права! К законам о правах добавились специальные привилегии и льготы в рамках программы президента Линкольна Джонсона «Великое общество», начатой в 1964 году.

И продолженной тем самым законом о «положительной дискриминации», с которым я столкнулся, едва очутившись в Америке. Что и говорить: за последние полвека в жизни афроамериканцев произошли заметные улучшения. У них появился свой средний класс, появились успешные бизнесмены и богатые, преуспевающие люди. Миллионеры и миллиардеры. Безработица (к 2020 году) сократилась до рекордного уровня. И на тебе: с одной стороны неоспоримый прогресс, с другой — добровольная сегрегация, представление о себе как о жертве «системного расизма», эскалация недовольства, завершившаяся колоссальным взрывом насилия, прокатившегося летом 2020 года по двум сотням американских городов. 

Чем было вызвано это резкое повышение расовой температуры, эта неудержимая радикализация большой части черного населения, особенно молодежи? По-видимому, главной причиной этого послужило чувство разочарования. Им, как и многим другим американцам, стало очевидно, что законы о гражданских правах, пособия и льготы не дали ожидаемых результатов, не решили всех проблем цветного населения. К тому же некоторые из этих благ обернулись злом — оказались тем лекарством, которое чревато тяжелыми побочными эффектами. Более всего отличилась в этом смысле программа денежной помощи матерям-одиночкам. Таящиеся в ней опасности открылись чиновнику Министерства труда, будущему сенатору-демократу Патрику Мойнихэму, уже в 1965 году, на следующий год после ее внедрения…

Продолжение следует

 

 

Комментарии

На афро-африканском факультете, вас научат что английская граматика, алгебра, и даже классическая музыка это расизм. Что все белые (внезависимо от политических взглядов) - расисты. Понятное дело, выпускники с таким багажом смотрят на белых как на врагов и видят расизм везде где его нет. Потому неудивительно почему самые скандальные сотрудники это афро-американцы. Самое гнусное что сегодня белых студентов заставляют брать афро-американские предметы. К примеру моя сестра проучившись шесть лет на фармацевта PharmD, не умеет даже синтезировать препараты. Класс по синтезу был, но он не входил в обязательную программу, зато в программу входил афро-американский класс. Вот таких специалистов выпускают в ХХI веке в США.

Господин Фрумкин!
Для того, чтобы понять или правильно перевести значение "affirmative action" нет нужды" век жить и век учиться"
Необходимо понять более важное чем примитивный грамматический перевод. Как я понимаю из Вашего дальнейшего обьяснения, Вам это не удалось. А жаль....

Аватар пользователя Владимир Фрумкин

Господин Мендель!

Прамой грамматическийя перевод: утвердительное действие. Содержательный перевод: положительная дискриминация. У Вас есть другое толкование? Изложите!