Приросли патриаршьи изобильные угодья. Прибавилось теснящихся могил. Надгробье Арсения Тарковского и кенотаф Андрея. В день рождения поэта, 25 июня ("Хорош ли праздник мой,малиновый, иль серый...") могила навещается близкими и друзьями... Мне кажется, что завещательная просьба Е.А. Евтушенко, любимого и уважаемого мною, мольба похоронить его рядом с Пастернаком была понята как-то слишком буквально. И вот его могила прямо надвинулась на могилу великого предшественника (всё же и и на кладбище, не только в литературе, думается, следовало бы соблюдать хоть какую-то дистанцию). Кусты были сметены (может быть, наросли новые? не знаю, давно не был). Так или иначе, пейзаж изменился. Что, конечно, всегда случается с течением времени. Куда хуже то, что нувориши застроили своими виллами дивное-предивное русское поле, через которое некогда на руках несли пастернаковский гроб к переделкинской церкви. Этот пейзаж, видевшийся из окна пастернаковской дачи, ведь был частью его поэзии и явлением отечественной культуры. Ну, да, земля нонче дорога! Всё же в иных странах к таким вещам более бережное отношение, будь то страна Диккенса, или Конфуция. Даже окаянный генералиссимус Франко приказал: отступив на столько-то километров моря и суши, ничего не менять в пейзаже, окружающем жилище Сальватора Дали. Но они ведь там, и на Западе и на Востоке, понятно, нам не указ!
К сему одно стихотворение.
Михаил СИНЕЛЬНИКОВ
* * *
Его несли через большое поле.
День разгорался. Даль была светла.
И с теплотой, неведомой дотоле,
Сияли, приближаясь, купола.
Был долог жар его страстной недели,
Но вот к смятенью неба и земли
Толстовца некрещёного отпели
И к отдалённым соснам отнесли.
Уже тогда его лицо живое
Меж этих сосен брезжило, текло…
О вологодском думая конвое,
Толпа, застыв, молчала тяжело.
Гудела дача Моцартом и Бахом.
Вся киносъёмка длилась полчаса.
И славословья изнурённых страхом
Упрямо восходили в небеса.
2013
