95 лет Юрию ДАВЫДОВУ, превосходному писателю и честному историку всех эпох и самых истоков русской революции и контрреволюции, жертвенности и провокации.Возможно, необходимо выстраданное право для прикосновения к некоторым болезненным темам, и такое право у Давыдова имелось: флотский офицер, участник морских сражений Отечественной войны, он оплатил погружение в глубину своих изысканий не только неустанным трудом (у него дома я видел бесчисленное количество папок с выписками и зачитанных до дыр книг с источниками). Но и годами собственной каторги... И вот есть некая высокая нетленность у его лучшей книги "Глухая пора листопада". Названием стала неодолимо затягивающая в родную пасмурную глушь строка Пастернака. Я убежден, что втайне Юрий Владимирович всегда был поэтом. Об этом свидетельствует ритм его последней значительной работы, романа"Бестселлер", в сущности состоящего из стихотворных строк, перемежаемых молчаливым раздумьем пауз...Кстати,горжусь, что задолго до подводящего итоги окончания журнальной публикации (роман печатался в "Знамени" из номера в номер) я единственный(по свидетельству автора) угадал смысл названия. Ведь не собственное же сочинение писатель назвал бестселлером! Найти разгадку помогла мне одна как бы невзначай мелькнувшая в тексте фамилия: Рачковский. Дальше в мозгу мелькнуло неизбежное слово:"протоколы".
Я встречался с ним и в подмосковным домах творчества, и в гостеприимном Тбилиси, где он оказывался в кругу обосновавших там сотоварищей по Норильску (в том числе, с Чабуа Амирэджиби), и на его поздно полученной переделкинской даче. Наблюдал в самых разных ситуациях(возможно, заслуживающих мемуарных новелл). И не только уважал, но и очень любил его. Как немногих.
Сейчас вспоминаю один эпизод: в дни потрясшего народонаселение дефолта 1998 года я столкнулся с Д. в переулке. Без преамбулы, начиная разговор о само собою разумеющемся и озабоченно потирая лоб, Д. сказал: "Сначала крах социализма, потом крах капитализма! Слишком много для одной жизни..." Да, жизнь его была на редкость насыщена событиям. Но вот, столько сам переживший и по своей охоте погруженный в драматические перипетии отдаленных эпох и никогда не питавший иллюзий, он прозрел и подлость подступившей эпохи.
К сему одно небольшое стихотворение.
Михаил СИНЕЛЬНИКОВ
ПАМЯТИ ДАВЫДОВА
Значит, все понапрасну — и Пресня,
И Рылеев, и Мартов больной,
Плесень камер, Плеханова песня*
И Владимирки стужа и зной!
Так промеривший собственным сроком
Акатуйских кандальников срок
Вдруг увидел в раздумье глубоком
И ни с чем согласиться не мог...
Как люблю я твой смех стариковский
И внезапно суровевший пыл!
...И стоял, отрекаясь, Мрачковский,
Полицейский фонарик слепил.
Но таких я не видывал видов.
...Мельтешение, служба, семья
И насмешливый этот Давыдов —
Неотвязная совесть моя.
2002
--
* Г.В. Плеханов был, вероятно, настоящим автором песни "Вы жертвою пали в борьбе роковой..."
