О моем друге Балбесе

Опубликовано: 19 августа 2018 г.
Рубрики:

Мой вузовский друг с колоритной кличкой Балбес доставили много весёлых минут нашей институтской компании. Хочу рассказать несколько связанных с ним историй.

Не забывай имени педагога своего

Одним из лучших лекторов на факультете был доцент Борис Львович Д., читавший курс «Электрические сети и системы», автор нескольких известных учебников. Помимо досконального знания и, наверное, даже любви к своему предмету, он мастерски владел умением передавать эти знания и прививать любовь к глубинам электротехники всем, даже самым безалаберным студентам. А вдобавок к общепризнанной высокой квалификации, Борис Львович обладал прекрасными человеческими качествами - был прост и доступен в общении, улыбчив и добродушен. Мы также полагали, что нашему любимому педагогу присуще хорошее чувство юмора, но оказалось, что оно имеет некие пределы, и достиг этих пределов ни кто иной, как Балбес. Дело в том, что Борис Львович, искренне желая довести до каждого слушателя малейшие детали своего предмета, после завершения любого, даже небольшого раздела прерывал лекцию и спрашивал, имеются ли какие-то вопросы. Вопросы задавали нечасто, ибо Борис Львович хорошо знал наиболее трудные для понимания нюансы и алгоритмы и умел подробнейшим образом разъяснить их с первого же раза.

В тот день Балбес явился в институт крайне рассеянным. Сосредоточиться на лекции не получалось, и когда очередной раздел подошёл к концу, он поднял руку. Доцент кивнул и указал на него зажатым между пальцами мелком.

- Лев Борисыч, - начал Балбес, приподнимаясь.

- Борис Львович, - прервал его лектор с улыбкой.

Балбес извинился, задал свой вопрос и получил исчерпывающий ответ. Лекция продолжалась до следующего раздела, когда у Балбеса вновь возник вопрос. Получив разрешение, он поднялся во весь рост и произнёс:

- Лев Борисыч, а вот…

- Борис Львович, - остановил его лектор, по-прежнему улыбаясь.

По рядам аудитории пробежал смешок - любимый педагог или нет - студентам только дай повод поржать.

Балбес залился густой краской от корней волос до шеи, вконец смешался и хотел сесть на место, но лектор не успокоился:

- Так в чем же ваш вопрос?

И как всегда детально разъяснил непонятное место во всех мельчайших подробностях.

Предмет Бориса Львовича являлся одним из основных по нашей специальности, и через день весь курс собрался в той же аудитории на новую лекцию. И опять у Балбеса родился неотложный вопрос. Хотите верьте, хотите нет, но он вновь переставил местами имя-отчество маститого педагога. Тут уж терпение изменило Борису Львовичу. То ли он был недоволен, что его имя путают с именем отца - ведь у евреев новорожденному мальчику часто дают имя умершего деда. То ли не хотел ассоциации с одним из главных «врагов народа» Каменевым, которого тоже звали Лев Борисович. То ли просто возмутился, что студент позволяет себе нетвердо знать имя своего основного лектора. Так или иначе, он недовольно пробурчал:

- Как же вы, молодой человек, будете сдавать достаточно сложный экзамен, если не в состоянии запомнить даже имя вашего преподавателя, которого видите, по крайней мере, дважды в неделю?

В ушах Балбеса это прозвучало как зловещий намёк. Возможно, даже как скрытая угроза. Ведь до экзамена оставалось всего пара недель, а студент в то время был суеверен. Балбес вытер пот со лба и опустился на место, а Борис Львович даже не настаивал, чтобы Балбес озвучил свой вопрос.

Не знаю, действительно ли Балбесу пришлось бы туго на экзамене. Сомневаюсь, чтобы наш педагог проявил подобную мелочность, но кто знает... Так или иначе, во время сессии Борис Львович захворал, и экзамены принимал ассистент. Балбес получил четверку. Он вообще был везучим.

Осторожнее с прилагательными!

Балбес несколько свободно обращался с именами прилагательными. Однажды, рассказывая о своём внеинститутском друге Игоре, он похвастался:

- Бывший отец Игоря - почетный гражданин Чехословакии.

- Балбес, а что значит «бывший отец»? - поинтересовался кто-то.

- Что тут непонятного? Он умер лет пять назад.

- И это делает его «бывшим»?

Балбес только пожал плечами.

С тех пор наши любимые шутки неизменно включали слово «бывший»:

- Балбес, ты помнишь, в каком году бывший Ленин написал «Апрельские тезисы»?

- Балбес, а в какой стране жил бывший Шаляпин?

Балбес в ответ только улыбался.

Кстати, Балбес не так уж погрешил против грамматических правил. Ведь отец - это своего рода звание, а любого звания в России недолго и лишиться. Лишиться можно и фамилии. Так, императрица Екатерина Вторая за какие-то провинности повелела одно из многочисленных семейств Пушкиных именовать «бывшие Пушкины».

Военная подготовка

В те времена все студенты мужского пола, за исключением заведомо негодных к военной службе, проходили Высшую Вневойсковую Подготовку, по окончании которой получали звание младшего инженер-лейтенанта запаса. У нас в вузе военная подготовка занимала один день в неделю в течение четырёх лет, и этот день был любимым днём девушек - ведь для них он был свободным.

Балбес и здесь находился в центре внимания. Прежде всего, на занятиях по строевой подготовке он, высокий и стройный, передвигался весьма своеобразным способом. Он одновременно перемещал вперёд левую ногу и левую руку, затем - правую ногу и правую руку. Это полное неумение маршировать приводило в бешенство нашего подполковника, вообще-то неплохого мужика. Он многократно, выстроив нас в шеренгу и поставив Балбеса на пять шагов перед строем, демонстрировал ему классический строевой шаг. Балбес внимательно смотрел в оба, какое-то время усердно имитировал движения подполковника, а потом вновь сбивался с ритма. Не дано ему было овладеть искусством строевого марша. По доброте душевной подполковник в конце концов поставил ему зачёт. Но особенно Балбес отличился во время сдачи госэкзамена на звание офицера запаса. Наша военная специальность приблизительно именовалась «старший техник по обслуживанию зенитных ракет». По меркам тех времен ракета была изрядно напичкана электроникой, так что к экзамену следовало выучить массу схем, параметров, процедур проверки и тому подобного материала. Но начинался экзамен с некоего ритуала, когда к преподавательскому столу следовало четко промаршировать от входной двери, отбарабанить рапорт о прибытии, назвав себя «курсант такой-то» и «по-мужски» не колеблясь, взять билет. Грубое нарушение ритуала могло означать провал.

Мы, друзья Балбеса, потратили немало времени, тренируя его в строевом шаге и убеждая, что уж эти восемь шагов от двери до стола он сможет промаршировать по правилам. И он не подвёл. Сидя в экзаменационной аудитории и готовясь к ответу на свой билет, я любовался строевым шагом Балбеса. Самый придирчивый прапорщик не смог бы найти ошибку в его проходе к столу. Председатель комиссии, багроволицый полковник, поощрительно заулыбался. Но тут случилось непредвиденное. По правилам, рапорт включал в себя ключевое слово «прибыл». Менять его на любой синоним категорически возбранялось. Не доложил комиссии, что ты «прибыл» - к экзамену не приступишь. А Балбес позволил себе употребить слово «явился». Понятное дело, вояки ему говорят:

- Являются привидения. Ясно? Повторить!

Повторять следовало с самого начала, со входа в дверь. Балбес, представьте себе, опять марширует по всем правилам, четко «приставляет ногу» у самого стола и рапортует. На сей раз вместо не подлежащего изменению слова «прибыл» он произносит «готов». Готов, дескать, к экзамену по военной подготовке. Вояки пока что ухмыляются. Глазами друг другу подмигивают. И говорят Балбесу:

- Вы что, курсант, юный пионер? Готов он, понимаешь… Повторить!

И Балбес повторяет. Марширует, словно подпоручик на плацу. И рапортует о прибытии. Да только опять забывает вставить в нужное место слово «прибыл». Говорит «пришёл». Тут уж полковник не выдерживает, обзывает Балбеса «остолопом» и закатывает ему двойку. А ведь это госэкзамен! Ужас да и только! Вообще не понятно, дадут ли диплом.

Конец, однако, у этой истории хороший. У Балбеса все истории хорошо кончались. Мы, его друзья, вчетвером уговорили начальника военной кафедры дать Балбесу ещё один шанс.

* * *

Из нашей институтской компании в пять человек один сейчас живет в Израиле, один в Америке, один в Германии, один убит рэкетирами в начале 90-х. Не покинул Россию только Балбес, хотя, конечно, вполне мог бы уехать. По Галахе он еврей, и даже более того: обе его бабушки - еврейки. Балбес уже много лет назад перебрался в Москву и владеет небольшой, но успешной компанией по транспортировке нефти. Ни с кем из нас связи он не поддерживает.