«Портрет госпожи Т.»

Опубликовано: 25 июля 2018 г.
Рубрики:

В моих архивах хранится репродукция из журнала «Мир Искусства» 1913 года: «Портрет госпожи Т.» Б. М. Кустодиев. Рукой деда Ивана Ершова на этом листке бумаги написано «дочь моя Маруся Ершова». Бабушка стремилась всю жизнь хранить семейную память, в нашей квартире все стены были увешаны фотографиями: Ершов в жизни, на сцене, бабушка Софья Акимова, тоже на сцене и в жизни, огромный портрет маслом ее отца генерала (моего прадеда), армянско-тифлисская аристократия, гастроли в Германии и Италии, много красивых лиц и знаменитостей. Одно из главных мест занимали портреты деда, написанные Борисом Кустодиевым.

Они дружили, и Ершов много позировал ему. Кустодиевские «Ершовы» есть в Русском музее и в Бахрушинском - картины, рисунки и даже скульптура. Дед был очень красив в жизни, а на сцене в гриме и костюме его харизма действовала на зрителей и слушателей гипнотически. Необыкновенновенный тембр голоса, немного горловой, только ему присущая актерская трактовка образов - оставили среди знатоков оперы многочисленные воспоминания. 

У меня много семейных фотографий, среди них и моя тетушка, красавица Мария Ершова, она умерла в 22 года от чахотки и, как говорит семейная легенда, от несчастной, неразделенной любви, к своему мужу, подпоручику Александру Торлецкому. Тем, кто сегодня ездит отдыхать на Терлецкие пруды в Новогиреево, неведомо, что это место было основано купцами Торлецкими. Со временем буква О в фамилии переделалась на Е, частенько пишут и А. 

Дед, свою дочь Марусю от первого брака с Любовью Всеволодной Баскаковой, ученицей Рубинштейна, – обожал. Я не знаю подробностей брака Ершова с Баскаковой, со слов моей бабушки, она была для него опорой и большим помощником. Был ли брак счастливым? Как знать? История личной жизни Ивана Ершова, знаменитого тенора Мариинского театра, вагнерианца, кумира Козимы Вагнер и, как ни покажется странным, в равной мере блестящего исполнителя партий столь исконно русского Римского-Корсакова, – до сих пор хранит свои тайны. 

 Небольшое отступление. Одна из интереснейших страниц Серебряного века, которая чуть-чуть приоткрыта, связана с яркой личностью Софии Александровны Свиридовой, более известной под псевдонимом Святослав Свириденко (1882-1928). Она была страстной поклонницей Ершова, посвящала ему поэмы и присылала свои фотографии.

Эта мистическая поэтесса до сих пор ждет своих исследователей. Ее вклад в германскую литературу был высоко оценен А. Блоком и переведенные ею либретто «Кольца Нибелунгов» на сегодняшний день самые точные. 

Умерла Свириденко в Ленинграде, в полной нищете, писала письма Блоку и Ершову. Они помогали ей чем могли.

Неудивительно, что начала я с Маруси и перешла на Свириденко. Их судьбы объединяет трагизм людей, сформировавшихся в просвещенном XIX-ом и сломленных русской революцией в XX-ом.

Много раз я спрашивала отца и бабушку, где же оригинал портрета Марии Ивановны? Ответа не было. Для знатоков Кустодиева: на протяжении 100 лет, никто не знал, кто скрывается под прекрасной незнакомкой «госпожой Т.» и где находится картина.

Внешне Маруся была похожа на Ершова (впрочем, как и ее брат Всеволод, и мой отец Игорь). Копна прекрасных волос, красивая шея, прямой нос с горбинкой, грациозная манера держаться… образ дополняли экзотические наряды, так странно одевалась и Свириденко. Маруся мечтала стать драматической актрисой, неплохо рисовала, этот дар от Ершова перешел и к Всеволоду, и к моему отцу Игорю, и ко мне. Иван Васильевич всячески поощрял таланты дочери, известно, что она брала уроки рисования у Кустодиева, а в 1912 году, за три года до ее смерти, он написал портрет Марии Ивановны.

 Может показаться странным, но дед винил себя в скоротечной чахотке Маруси. Объснял он это тем, что сам в юности тяжело болел «этой дрянью» и «генетически» передал туберкулез своим детям. Но в XIX-ом и до середины XX-го вакцина БЦЖ в России не была распространена. Да и во Франции несмотря, на открытие этой чудодейственной прививки Альбером Кальметтом и Луи Пастером, необязательная вакцинация началась только в 30-е годы. Чахотка была настоящим бедствием, не знающим границ и возрастов; наверное, по масшатбам расспространения и полного медицинского бессилия её можно сравнить с современным ВИЧ и СПИДом. «Слабые легкие» были и у моего отца, а дед, как он говорил, избавился от туберкулеза тем, что стал хорошо питаться в Петербурге, потом в Италии и «разработал легкие, благодаря дыханию, при занятиях пением». 

Сергей Юрьевич Левик, музыкальный критик, вспоминает:

«Познакомились мы с Иваном Васильевичем при тяжелых обстоятельствах. 

4 августа 1914 года я, после полудневного ареста в Берлине по случаю начала войны и после ряда злоключений по дороге с курорта Эмс, в дождливое утро добрался, наконец, до датской "ферри" (пароход-паром). 

 Беженцев было так много, что капитан не принял поезда на борт, а распорядился пассажирам перебраться на паром и разместиться с багажом. После неописуемой свалки, чуть не ставшей второй "ходынкой", я взобрался на пароход и пошел разыскивать знакомых. В углу на груде ящиков, чемоданов, каких-то причудливых форм баулов и корзин я увидел лежащую молодую очень красивую девушку. Судя по всему, она была тяжело больна. Уставившись в смертельно бледное лицо, я не видел ничего, кроме него, и подошел совсем близко, чтобы спросить, не нужна ли помощь. И внезапно почувствовал укол в сердце: на меня гневно смотрели черные жгучие глаза. 

 Человек, которому принадлежали эти глаза, держал руку девушки, а второй рукой поддерживал ее изголовье. Это был Иван Васильевич Ершов. 

 Узнав его, я испугался и пролепетал:

-Простите, я хотел помочь... Я не разглядел, что барышня не одна...

- Не надо,— последовал в ответ почти львиный рык.

  В эту же минуту за моей спиной раздался голос А. М. Да¬выдова:

 — Вы что, незнакомы? Иван Васильевич, это Левик — артист Музыкальной драмы.

- Бекмессер! — воскликнул Ершов и стал горячо трясти мою руку. Лицо его просияло, глаза засветились.

- Видали? Вот что... наделали! Всё летит в пропасть, — через минуту гневно бросил он, обводя глазами место вокруг себя. 

 В ногах у девушки сидела жена Ершова — Любовь Всеволодовна Баскакова. Девушка была их единственной дочерью Марией, в скором времени умершей от туберкулеза. Рядом с ней на баулах сидела начинающая певица Софья Владимировна Акимова (его будущая вторая жена ). Все они возвращались с вагнеровских торжеств из Мюнхена».

Мне не известна история знакомства Маруси с ее будущим мужем Александром Ивановичем Торлецким. Когда была свадьба и как она переехала к нему в подмосковье в Новое Гиреево? О том, как купцы Торлецкие за несколько веков преобразили леса и луга Новогиреево, написано довольно много. Последний из рода, Александр Торлецкий, продолжил дело и в 1905 году построил на собственных землях первый в истории отечественной урбанистики поселок с централизованным планом. ( см. примечания) 

Осталось несколько воспоминаний очевидцев её жизни в имении Торлецкого, которые описывают не самое счастливое пребывание в этом доме. Будто бы Т., «пил, гулял и веселился», а его молодая жена страдала, чахла и тенью бродила по саду, читая вслух монологи из разучиваемых ролей. А вечерами, когда собиралось много гостей она рисовала на них карикатуры.

 

В мае месяце 2018 года, я получила письмо из России с пометкой «сенсация» 

«17 февраля в музейно-выставочном комплексе «Новый Иерусалим» открылась крупная межмузейная выставка работ Бориса Кустодиева «Венец земного цвета», приуроченная к 140-летию великого художника. В экспозиции представлено 65 полотен из 13 российских музеев и частных коллекций. Жемчужиной экспозиции стала сенсационная находка – «Портрет М.И. Ершовой, в замужестве Тарлецкой», известный как «Портрет госпожи Т.». Эта работа мастера более века считалась утраченной и будет впервые представлена публике с 1913 года. Эта картина Кустодиева, обнаруженная при подготовке к выставке в 2018 году в одной из частных коллекций, является признанным образцом портретного графического искусства. Работа была показана на выставке «Мир искусства» в 1913 году под названием «Портрет госпожи Т.» и после этого надолго исчезла из поля зрения искусствоведов, которые писали о ней, ссылаясь лишь на оставшиеся в дореволюционной печати воспроизведения» 

И далее куратор выставки поясняет: « Когда мы готовили выставку, случилась одна из таких историй, которые нарочно невозможно придумать. К нам обратились нынешние владельцы картины с просьбой атрибуции. Эксперты немедленно признали в работе руку Кустодиева, тем более что на обратной стороне картины сохранилась старая этикетка с той самой выставки «Мир искусства» 1913 года. На расспросы о том, почему они раньше не обращались за экспертизой, владельцы отвечали в том духе, что не хотели разочаровываться, если бы это оказался не Кустодиев. Эксперты же немедленно уговорили показать работу на выставке». 

Не буду описывать мое состояние! Все смешалось в голове – радость, волнение, недоумение…и конечно некоторая грусть, от того, что никто мне об этой находке не рассказал заранее. Найти меня не трудно, а узнала я об этом случайно. Я позвонила директору музея «Нового Иерусалима», представилась и, конечно, поздравила их. Послала им фотографии Маруси и деда (те что вы видите здесь), просила передать поклон владельцам «госпожи Т.»… Разделить радость обретения не получилось, ответа не последовало, хотя ежу понятно, что я ни на что не претендую.

 Дорогая тетушка, прекрасная и несчастная Маруся, как я счастлива, что через 100 лет ты показала нам свое поистине прекрасное лицо!

 

Примечания: 

Александр Иванович Торлецкий — считается первым девелопером в России, основателем Новогиреево и последним известным представителем этой ветви Торлецких (1885—1934), сын Ивана Александровича Торлецкого. В 1909 году подпоручик 18-го полевого саперного батальона , участник Белого движения, в 1920 г. офицер понтонного батальона, и 18-го саперного батальона, полковник, во ВСЮР, эмигрировал в Югославию в 1922 году. Умер А. И. Торлецкий после 1934, г. Цриквеница, Хорватия.

В 1905 году землевладелец Александр Торлецкий построил на собственных землях первый в истории отечественной урбанистики поселок с централизованным планом. Прямо в Новогиреевском лесу прорубили просеки и проспекты и на небольших земельных участках построили индивидуальные дома. Одни, деревянные, были предназначены для временного летнего проживания, другие, каменные, - для круглогодичного проживания. В поселке открылась школа, телефонный узел, телеграф, почта, пожарное депо и железнодорожная станция, откуда можно было за 20 минут добраться до Курско-Нижегородского вокзала. От станции к особнякам и от особняков к станции жителей доставляли на конном трамвае. Вдоль проспектов, которые носили названия: Княжеский, Графский, Баронский и т. д. - установили скамейки, улицы осветили электрическим светом, а в дома подвели воду и телефон. Капиталовложения Торлецких даром не пропали. Все участки в поселке распродали всего за год. 

« Лето 1907 года было последним моим привольным летом … <…> Вместе с тем это было и последним летом в Гирееве. Старик Терлецкий выделил сыну часть своего имения, так называемое Новое Гиреево. Молодой хозяин прорубил в вековом лесу просеки, нагнал плотников и стал спешно воздвигать дачи, дабы поправить финансовые дела, в достаточной мере расшатанные беспечностью своего отца. Старинная барская усадьба стала быстро превращаться в подмосковную дачную местность. Девственный лес начал беспардонно оскверняться клочками грязной газетной бумаги, пустыми консервными банками, яичной скорлупой, битыми бутылками и прочими следами человеческой «культуры». Огромные задумчивые пруды, которые были некогда выкопаны пленными турками, захваченными Суворовым и Румянцевым, были разбужены беспрерывным визгом купающихся и пьяными песнями катающихся на лодках».

Из воспоминаний Бахрушина Ю. А  

 

Александр Иванович был женат на дочери известного русского оперного певца Ивана Васильевича Ершова — Марии Ершовой. Детей у них не было. По другим данным, Александр был женат во второй раз, после чего имел детей. Александр знал Петра Ильича Чайковского, Александра Зилоти, Фелию Литвин. Был учеником известного композитора Николая Черепнина. Мария Ивановна Ершова обладала прелестной внешностью, большой общительностью и острой наблюдательностью. Её много рисовал Борис Кустодиев, а так как она с детства проявляла хорошие способности к рисунку, особенно к карикатуре, то бывало, что Кустодиев давал ей кое-какие советы. Получив среднее образование, она всеми помыслами устремилась к драматическому искусству, скончалась в возрасте 22 лет от туберкулеза лёгких в конце 1915 года. После 1917 года Александру удалось бежать в Хорватию вместе со своей матерью. По всей видимости, в 1914 году он был в Париже на балетных сезонах Дягилева, о чём говорит его переписка с Николаем Черепниным, упоминая «Павильон Армиды». (По другой версии встреча была в Москве) 

 

Вот отрывок от 12 ноября 1922 года из переписки жены композитора Николая Черепнина с Марией Бенуа: 

«Старый ученик», как напоминает о себе А. И. Торлецкий из Загреба 12 ноября 1922 года, зять знаменитого певца (исполнителя героических теноровых партий в операх Вагнера на сцене Мариинского театра) И. В. Ершова, похоронивший жену: «Много воды утекло со времени нашего последнего свидания весной 1914… При перевороте я спасся, но потерял все… Передо мной страшная пропасть полной нищеты… мать угасает от голода и холода… работу найти не могу… Если Вы сами не можете мне помочь, попросите за меня других. М. б. Фелия Литвин захочет поддержать мужа „Зигфридовой дочки“, м. б. Прокофьев (мамин родственник через Екатерину Григорьевну Раевскую), м. б. Саша Зилоти… В руки Ваши передаю жизнь бывшего Вашего ученика Шурика… Зная „Павильон Армиды“, нельзя не верить в доброту, широту и чистоту его автора» (P.S.S). Судя по позднейшей переписке матери Торлецкого, баронессы фон Штепель, с М. А. Черепниной, последняя какую-то помощь организовала. Это только один из многих сюжетов, одна судьба.

Людмила Корабельникова «Александр Черепнин: Долгое странствие», тип. «Языки Русской культуры», Москва, 1999, стр. 77