Не только балет. Интервью с балетным критиком и фотографом Ниной Аловерт

Опубликовано: 10 апреля 2016 г.
Рубрики:

 

Нина Аловерт родилась в Ленинграде, окончила исторический факультет Ленинградского университета.  Специалист в области балета и балетной фотографии. С 1977 года живет в Америке. Внештатный балетный критик и фотограф журналов Dance Magazine, Ballet Review, Point, журнал «Балет» (Москва),  русскоязычных газет в Америке. Принимала участие в составлении Маждународного балетного словаря (Лондон, «Сент-Джеймс Пресс», 1994) в справочнике «Кто есть кто в современном мире», Москва, 2003. Автор книг и альбомов,  имеет международные премии и награды.

 

Много ли Вы знаете балетных критиков и балетных фотографов? Довольно редкие профессии, не так ли? А помните передачи о балете, которые вел по советскому телевидению незабвенный Борис Александрович Львов-Анохин? Одна из светлых страниц воспоминаний о нашем прошлом. Мой список балетных критиков так и был бы ограничен одним этим почтенным именем, если бы не известное (и не только в балетоманских кругах!) имя Нины Аловерт.

Возможно ли эмигранту, приехавшему из России, сделать успешную карьеру в Америке в области балетной критики и фотографии? Согласитесь, далеко не каждый способен на подобные достижения. Работа тире призвание да еще в Америке... Это ли не счастье! Уроженка Ленинграда, Нина Аловерт фотографирует и пишет для американских журналов Dance Magazine и Ballet Review, a также для русской прессы в Америке и России.

Она плодотворно сотрудничала с русскоязычными газетами: «Новое Русское Слово» и «Новый Американец» (увы, газеты закрылась) и продолжает писать для «Русского базара» и «Элегантного Нью-Йорка» и Московского журнала «Балет». Нина Аловерт автор целого ряда книг о балете: Baryshnikov in Russia (Holt, Rinehart & Winston, 1984) и изданных в России: «Мариинский театр: Вчера, сегодня, 21-й век...», «Владимир Малахов», «Петербургские зеркала. Балет в объективе художника Нины Аловерт», «Михаил Барышников. Я выбрал свою судьбу», «Юлия Махалина», «Борис Эйфман: Вчера, сегодня...». Составительница и участница сборника «Николай Цискаридзе: «Полета вольное упорство». Персональные выставки Нины Николаевны привлекали к себе внимание любителей фотографии и балета в Лондоне, Нью-Йорке, Санкт-Петербурге, Москве, Владивостоке, Рязани, Хабаровске.

Нина Аловерт не раз уже становилась объектом дотошных интервьюеров. Не избежала искушения и Ваша непокорная слуга.

Лиана Алавердова. Мой прадед рекомендовал заглянуть в корни, направляя большой палец к земле и невольно иллюстрируя афоризм Козьмы Пруткова «Зри в корень!» Вы родились в Ленинграде в семье фольклориста и литературоведа Елены Александровны Тудоровской и химика Николая Николаевича Аловерта. Мне, уроженке Баку, показалось, что фамилия Аловерт имеет восточное происхождение? Парируйте, если можете!

Нина Аловерт. Моя фамилия имеет «грузинское происхождение». Мой прадед (по отцу) был найден подкидышем русскими рабочими на рудниках Алаверди в Грузии. Они привезли его в Воронеж и дали ему фамилию Аловерт.

Ваши родители за участие в студенческих волнениях в 1920-х гг. жестоко поплатились. Ссылка для обоих, расстрел отца-эсера в 1937 г. Через сорок лет Вы вместе с матерью, сыном и дочерью навсегда покинули страну, в которой родились. Полагаю, что старшие члены семьи достаточно натерпелись от режима и не пожалели о выборе. А как сложилась судьба Ваших детей в Америке? Они тоже работают в области искусства или по научной части, как Ваши предки?

У меня двое детей, Игорь (старший) и Маша. Нет, они оба не работают в области искусства, хотя с искусством связаны. Игорь программист. Но он любит музыку, играет на гитаре, вокруг него сложилась группа музыкантов, они иногда выступают в клубах и ресторанах. Любит балетный театр. По приезде в Америку первые два года мы ходили слушать оперу на галерку в Метрополитен опера. Маша в детстве часто ходила со мной на балет. Кроме того, в доме велись постоянные разговоры о балете. Словом, она захотела заниматься балетом. Училась в школе Роберта Джоффри, а затем – в школе Марты Грэм. В старших классах бросила эти занятия. Я не настаивала на ее поступлении в балетную школу и не отговаривала, когда она решила уйти. Сейчас она занимается техническими проблемами, связанными с использованием природных ресурсов.

Из Вашего интервью с Сашей Корбут я узнала, что Вы удостоены наград Emmy и BenoisdelaDanse. Не могли бы Вы подробнее рассказать об этих наградах и как Вы их удостоились?

Emmy я получила вместе со съемочной группой как фотограф на съемке фильма «Волф Трап представляет Кировский театр: «Лебединое озеро»» (съемку проводил телевизионный канал PBS). История эта забавная, но длинная. Вкратце: когда в 1986 году балетную труппу Кировского театра из Ленинграда выпустили на гастроли в Америку после 15 летнего перерыва, я попросила для себя билет как для прессы. Мне с извинениями отказали, поскольку в договоре с театром стоял пункт: ни один эмигрант не получит билет через американский пресс-центр. Узнав об этом, из PBS меня пригласили фотографом фильма (приговаривая: «Пусть они нам что-нибудь посмеют сказать!»). Так я получила Emmy. Премию (диплом) Benois de la dance я получила за «вклад в дело сближения двух великих культур».

Вы дружили или были знакомы со звездами литературы и искусства: Иосифом Бродским, Сергеем Довлатовым, Михаилом Козаковым, Натальей Макаровой, Владимиром Войновичем, Михаилом Барышниковым, Николаем Цискаридзе. Люди искусства, как правило, не самые легкие для дружбы. Гении самодостаточны и сосредоточены на самих себе. С кем из перечисленных Вы были наиболее близки? С кем Вам было труднее? С кем легче?

Гении не самодостаточны. Я бы так не сказала. Гениальность – тяжелый крест (я всегда это говорю), и тяжесть его знает только тот, кто его несет. Поэтому с ними в быту, наверное, трудно. Из всех перечисленный Вами имен я была дружна с Барышниковым в Ленинграде и с Довлатовым в Америке.

Михаил Барышников также довольно щедрый и великодушный человек. Помогал ли он Вам в создании книги о его творчестве? Расскажите немного о Вашем сотрудничестве.

Я действительно была дружна с Барышниковым в Ленинграде, он помогал мне и моей семье в самое трудное время переезда в Америку и в начале нашей жизни здесь. Но никакого отношения к работе над книгой о нем он не имел. То есть, это не совсем верно, он отбирал фотографии и читал текст. У него были замечания по тексту, я все исправила, согласуясь с ними. А изданием книги я обязана автору книг по истории балета Пармении Мигель-Экстром, основательнице Дягилевского фонда в Нью-Йорке. Она меня познакомила с главным редактором крупного нью-йоркского издательства, нашла переводчицу.

Что Вы можете сказать о Вашем общении с Бродским? Как долго Вы были с ним знакомы?

С Бродскимя была знакома еще с ленинградских времен, но очень поверхностно. Всегда любила его поэзию, но встречалась с ним очень редко. Снимала два его выступления перед русской аудиторией в Нью-Йорке. Он не возражал, я ему не мешала, хотя снимала во время чтения.

Вы фотографировали людей искусства, главным образом танцовщиков балета. Но не только. Как рождаются Ваши фотографии? Вы работаете по заданию редакции или на Ваше усмотрение?

Я действительно всю жизнь фотографирую больше всего танцовщиков. Я снимаю для себя. Потому что люблю балет и артистов (как и театр и артистов театра). Я всю жизнь снимаю прежде всего из-за этой любви к ним. Но, конечно, иногда снимаю и для журналов по их заказу.

У Вас, судя по Вашим снимкам, обостренное чувство прекрасного. Но не только. Что еще пытаетесь Вы уловить и о чем поведать миру?

Прежде всего я хочу уловить момент наибольшего актерского выражения (в танце или в драме). Или танцовщика в самый красивый для него момент танца. Словом, остановить, насколько это возможно, мгновенье творчества или красоты.

Какие Ваши любимые хореографические труппы? Любимые хореографы?

Мои любимые труппы: в прежние времена – балетная труппа Кировского (Мариинского) театра, затем театр Марты Грэм, Большой театр, театр Роберта Джоффри (увы, больше не существующий в прежнем виде), театр Бориса Эйфмана. Мои любимые хореографы: Мариус Петипа, Юрий Григорович, Леонид Якобсон, Борис Эйфман, Марта Грэм, Игорь Чернышов в начале его творчества.

Вы выделяете Диану Вишневу из всех современных балерин. Почему?

Потому что она уникальна,она настоящая великолепная балетная актриса, у которой каждое движение на сцене полно чувства и смысла. Потому что каждое ее выступление – это еще одно путешествие в «новую страну чудес». Она принадлежит к тем танцовщикам и актерам, чье состояние на сцене мне близко.

Чем еще, кроме фотографий и литературы, наполнена Ваша жизнь?

Если говорить о сегодняшнем моменте, тообщение с друзьями или сыном составляет важную часть моей жизни. Читаю. Естественно, хожу в театры. Иногда пишу о спектаклях, иногда хожу только как зритель. Стараюсь приводить в порядок архивы, что, к сожалению, получается плохо. И все время возникают новые большие или маленькие проекты. Сейчас, например, я принимаю участие в групповой выставке фотографов в Нью-Йорке, которую организует Марина Ковалева. Выставка будет посвящена «Новому Американцу» и третьей волне эмиграции, а затем состоится вторая выставка, персональная, посвященная русским танцовщикам. Так что «работа есть работа, работа есть всегда…», как пел Окуджава.

Нина Николаевна, я восхищена Вашим творческим долголетием и желаю Вам в Новом году творить на радость себе и другим!