Семик

Опубликовано: 16 ноября 2015 г.
Рубрики:

 

"Кто знает: дух сынов человеческих восходит ли вверх, и дух животных сходит ли вниз, в землю?"

Екклезиаст

Опускаю ладонь ближе к пламени свечи, пока не начинает жечь. Задерживаю, потом убираю. Пытаюсь сохранить ощущение тепла.

Огонь - единственная незапятнанная стихия творца, содержащая все его мысли.

Еще неделю назад я часами гладил голову своему коту Семику, стараясь передать ему собственное тепло. Семик лежал на боку на ковре в спальне. Лежал неподвижно. Я брал его передние лапки в руку, они подрагивали.

- А помнишь, как я провел ночь на кафельном полу в ванной комнате, гладя только что принесенного в дом жалобно мяукающего котенка? Он скучал по своей маме.

- Я как раз об этом же подумала, - сказала жена.- Только тогда он жаловался, а теперь уже не может.

Тогда, 16 лет назад, мы решили завести котенка для дочки- наш подарок к ее дню рождения. Искали пепельного цвета гималайского кота с голубыми глазами. По объявлениям в газете мы втроем объезжали места, где разводили котов. Иногда это были просто таунхаузы, где хозяева размещали этот свой нехитрый бизнес. Там на всех этажах, в каждой комнате стояли клетки с совсем маленькими котятами, а мебель, включая кухонную стойку, была застелена покрывалами и коврами, на которых группами сидели котята постарше. В одном из таких домов на колени жене запрыгнул годовалый кот и положив лапы и голову ей на грудь, заурчал. "Ну вот, он сам и выбрал Вас,"- сказала хозяйка. Но мы оттуда ушли ни с чем. Сердцу не прикажешь.

Наступил вечер. Стемнело. В нашем списке остался всего один адрес. Ехать пришлось долго. На этот раз это была ферма. Нас провели в одну из комнат, где на стенах очень низко висели детские рисунки, а в пластиковых открытых ящиках лежали игрушки. Здесь, по-видимому, размещался детский сад.

Через короткое время хозяйка стала запускать из соседней комнаты гималайских и персидских котят. Для того, чтобы они "показали себя" на ковер был высыпан корень валерианы из раскрытых капсул. Котята валялись на ковре и играли друг с другом. Вдруг вышел огромный черный персидский кот - сама сила и грация. Его мордочка не была так сильно приплюснута, как у других, а в уголках медных глаз не было черных потеков. "Вот такого же котенка, только не черного,"- попросила жена, и на встречу с нами на ковер выпустили новую мяукающую делегацию от пушистохвостой партии. Все ее члены вели себя аналогично предыдущим. Все, кроме одного, рыжего. Тот сразу подбежал к стене и сорвал несколько приколотых кнопками рисунков на пол. Бандит! Свой! Огромные желто-зеленые озорные глаза, слегка вытянутая мордочка, ушки с кисточками, задние лапки в пушистом галифе. У меня екнуло сердце: а вдруг мои девочки его не выберут...

"Посмотри, какой он красивый!"- не переставала повторять жена, оглядываясь на заднее сидение, где дочка на руках держала нашего нового рыжего члена семьи. Мы возвращались домой. Выбор был сделан.

Поиск имени занял несколько недель. "Назвали Сэма,"- ответил я своей тете по телефону. Трубка долго молчала. Потом я услышал: " Как можно было дать коту человеческое имя! У тебя ведь дядя - Сэм!" А мне и в голову не приходила такая связь- всю жизнь называл дядю Сеня. Ну, да теперь в семье будут тезки.

Сэма решил спать рядом со мной. Приходилось быть очень внимательным, чтобы во время сна не лечь на котенка, который пытался придвинуться как можно ближе. Иногда посреди ночи я чувствовал, как из- под моего тела он молча выбирался, чтобы опять улечься на прежнее опасное место. Повзрослев, он обожал быть моей живой подушкой. Часами урчал во сне, когда я клал свою голову на его теплое пушистое тельце. В состоянии спокойствия и умиротворенности я засыпал.

Приближался Новый год. По восточному календарю это был год Огненного Кота. Астрологи, маги и предсказатели советовали приобрести кота рыжего цвета, а мы ничего не знали об этом раньше. Планеты говорили, что наш Сэма принесет радость и счастье в дом. Здорово!

Не обошлось без короткого процесса воспитания. Котенку брызгали в мордочку водой и говорили одно только слово No, когда он пытался царапать мебель, подходить близко к открытой духовке или "метить" территорию. Последнее стало настоящей проблемой: кот мучился и начинал подолгу орать, в доме стоял тяжелый едкий запах, приходилось выбрасывать "тщательно" помеченную им обувь. Об этом еще предупреждала прежняя хозяйка и даже отказывалась давать документы на кота, пока не взяла с нас слово, что мы обязуемся "стерилизовать" животное. Но вопреки данному обещанию, я не собирался совершать ничего подобного. Основным мотивом у хозяйки было то, чтобы мы не конкурировали с нею в разведении котов, чего даже в мыслях у нас не было. Тонкость ее бизнеса состояла в наличии одного черного и одного рыжего котов с идеальными формами для производства потомства. В этом случае получаются кошачьи династии всех мастей.

Решился. Поехал с Семиком в ветеринарный госпиталь. Вид у меня был как будто операция предстояла мне самому. На следующий день к назначенному часу вернулся за оставленным в стационаре моим котенком, но ждать пришлось несколько часов. Когда его, наконец, вынесли, то глаза у Семы полностью не открывались, он потерял зрение. Это состояние продолжалось несколько недель. Оперировавший ветеринар избегал встречи с нами. Выходили медтехники, повторяя слово, значения которого на поверку не знали сами - "идеосинкразия", то есть неадекватная реакция. Наши знакомые хирурги и анестезиологи говорили, что очевидно произошла передозировка снотворным и животное может на всю жизнь остаться слепым. Вся семья болезненно переживала. Я винил во всем себя, а когда зрение его полностью восстановилось, то решил - больше никаких госпиталей.

Сема простил нас. Он играл, как положено по кошачьей природе, со всем, что можно зацепить когтями и притянуть ближе к пасти: шнурками, занавесками, мячиками, бумажками. Никогда нельзя было найти шариковых ручек, которые он сбрасывал на пол и таскал в зубах по всему дому. Урчал он, как говорила моя дочка, "беспереставая" в любом положении, лежа и на ходу. А если его начинали гладить, то "пыр-ру-ру-ру-ра-рыр" становилось настолько громким, что уснуть бывало трудно. "Делает свою работу,"- заметил как-то наш родственник: от этого урчания исходило нежное ощущение домашнего тепла и уюта. Но когда Семика пытались взять на руки, то он, не чувствуя под собой земли, нервничал и пытался лапой мягко отпихнуться от назойливой ласки одного из нас. Даже лежа в постели, его никогда не удавалось удержать, положив сверху на одеяло у себя на груди - он тут же удирал. Жена недоумевала, ошибочно считая, что все коты должны вести себя как тот, который когда-то сам прыгнул ей на колени и улегся. Но увы, характеры у всех разные, и коты - не исключение.

За мной Сема следовал повсюду, не давая уединиться даже в ванной комнате. Иногда было просто невмоготу терпеть... и ждать пока за тобой проследует кот, прежде чем запереться изнутри. Иначе, оставшись "по ту сторону," он начинал громко барабанить в дверь лапами и недовольно мяукать: "Ай-яй-яй кампанья".

Мы интерпретировали его мяуканье и поведение на человеческий лад. Хотя иногда в том, что он хотел выразить, сомнений не оставалось. Как-то я заехал за Семиком, оставленным на время ремонта у нас в доме на попечение родителей жены, и застал их громко спорящими друг с другом о том, кто должен открыть коту балконную дверь. За дверью он оказался случайно во время проветривания комнаты и теперь требовал впустить назад в тепло. Дело было зимой. Войдя в дом, Сема неотступно ходил за своим спасителем, моим тестем и непрерывно орал, не стесняясь в выборе интонаций и "выражений". Потому- то мешкали и спорили родители, что видно это было не впервой. Им, в отличие от меня, было не до смеха.

Услышав эту историю, мой приятель рассказал мне другую - о своей ящерице, которую за какие-то бешеные деньги приобрел в Москве в «лихие девяностые». Ящерица была очень редкого вида, пестрых цветов и около двух метров в длину. Она, лежа на ветке в специально построенном для нее террариуме, не обращала никакого внимания на своего хозяина, тем самым сильно разочаровывая его, ожидавшего общения и признания. Ящерица даже укусила приятеля за палец, когда тот в очередной раз попытался погладить ее голову. Палец начал опухать. И тут произошло чудо - характер ящерицы изменился. Она буквально повсюду ползала за пострадавшим от нее хозяином. Она залазила и ложилась ему на грудь, когда он шел спать. Она ни на минуту не спускала с моего приятеля глаз, в которых стояли слезы от осознания содеянного. Естественно, парень, решив, что наконец приобрел друга был очень тронут поведением раскаявшейся ящерицы. На улучшение ее жилищных условий и пропитания из корпоративного фонда были ассигнованы новые средства. Только боль в опухшем пальце продолжала сильно беспокоить. Но деньги разрешили и эту проблемку: был найден врач, специалист по укусам различных пресмыкающихся и животных. Поглядев на фото ящерицы, врач пришел в восторг: "О, это - редчайший вид ящерицы! Вид обладает очень слабым специальным ядом. Укушенная жертва может прожить несколько недель или месяцев. Но чтобы не пропустить начало настоящего пира, ящерица следует за своей добычей повсюду..." С ужасом мой приятель понял, что тот, которого считал раскаявшимся другом, просто терпеливо ждал его смерти, чтоб потом сожрать. Доктор сделал укол с противоядием. Опухоль вскоре прошла, а с ней и всякое желание ассоциировать поведение и язык ящериц с человеческим.

"Дай ему карандаш и бумагу," - советовала моя мудрая - в согласии со своим именем София - бабушка в ответ на мои рассказы о том, какой умный у нас кот. Она была внучкой цадика и, по-видимому, имела иные понятия об уме... А ведь достаточно было, взглядом попросив Семика, похлопать себя по слегка расставленным ногам, чтобы он начал проходить между ними взад - вперед. Потом можно было медленно шагать, а кот проходил "восьмерками" между ногами. Если же я указывал пальцем на стул в гостиной и произносил его имя, то Семик запрыгивал на него, а потом перепрыгивал на очередной указанный ему стул. Он даже пытался имитировать наши движения: маме от смеха порой приходилось прерывать свои занятия йогой на резиновом коврике из-за того, что рядом начинал кататься на спине кот. А еще мы играли с ним в прятки. Поиграв, он тыкался в меня головой и мяукал, прося только ласки в награду.

"Не ходи босиком,"- говаривала бабушка Соня, случайно наступив одному из своих котов на лапу. Это звучало своего рода извинением в ответ на устную мяу-жалобу потерпевшего. Собственную боль она могла вытерпеть не застонав. Я как-то стал свидетелем, когда она вытерпела удаление зубного нерва, отказавшись от укола новокаина.

Только однажды, через годы, страдая от рака легкого, она призналась: "Сынок, если б ты только знал, как мне болит!" Ее любимая "кошка", моя дочь, часто ложилась рядом и обнимала свою больную бабушку. В свою очередь, дочь, когда у нее самой на душе «кошки скребли ", укладывала рядом с собой Сему.

Семик был маленький и очень пушистый. Он брезгливо тряс лапой, когда касался перевернутого им на спину дергающегося светлячка. Его поединок с мышью был в лучших традициях мультиков: кошачьи лапы проскальзывали на кафельном полу кухни, мышь успевала юркнуть под газовую плиту, а бедный кот больно ударялся о дверцу головой. Мне приходилось ставить мышеловку - иначе кот, перестав есть, сутками дежурил у того места, куда скрылась злополучная мышь. Мои девочки - жена и дочь - продолжали говорить, что наш кот "не настоящий", но только до тех пор, пока Семик, прыгнув из окна на карниз между первым и вторым этажом, не обошел весь дом, а они обе сами не натерпелись страха, затаскивая кота в дом из окна второго этажа. "Не настоящий" окончательно исчезло с их языка, когда однажды утром нас разбудил громкий низкий свирепый вой. Мы сбежали вниз и увидели, что в сетку балконной двери со стороны улицы вцепился передними лапами крупный енот, которого я иногда прикармливал, а со внутренней стороны- кот. Выл только охранник Сема. Тогда до меня дошел смысл выражения "не буди во мне зверя".

"Сын, вы уже прилетели из отпуска? Ты когда заберешь домой Сему? "- утром раздался в телефоне мамин дрожащий голос. Из ее сбивчивого рассказа я выяснил, что котик свалился со стула и долго бился в конвульсиях не в силах подняться. Она брала его на руки, но ничего не помогало, казалось, он умирал. Через несколько минут он пришел в себя. Но мама приглядывала за ним всю ночь и не спала. Думаю, что попросила забрать кота из-за чувства беспомощности.

У нас с мамой в памяти живы бабушкины рассказы о том, как когда-то бабушка, ее три сестры и брат жили все вместе с родителями в Белоруссии. В субботу двери их дома были открыты и любой человек мог войти и разделить праздничный стол с хозяевами. Порой задержавшимся к ужину детям ничего не оставалось поесть, и мать тайком стала припасать несколько картофелин для них. Считалось, что жили в достатке. Бабушкин отец, потерявший на мельнице палец, любил играть на скрипке. Его братья и сестра уехали в Америку. Он с семьей остался: Америка тогда могла не впустить инвалида.

"Ну куда я поеду? Я пожилой человек. Немцы культурные, дисциплинированные люди. Чего у меня взять немцам?"- отвечал он на бесполезные уговоры бабушки, которая специально приехала с моей трехлетней мамой на могилу своей недавно умершей матери. Это было начало Второй Мировой войны, и он опять остался, не эвакуировался... Отняли у него самое дорогое - жизнь.

Во время нашего очередного визита в ветеринарный госпиталь врач, осмотрев животное, опять настаивала на одном: не лечить, не мучить - усыпить. Опухоль во рту причиняла ему боль при еде и питье. Операция была невозможна и бессмысленна. У Семика на здоровой десне выпали зубы. Врач объяснила, что, очевидно, он тяжело болеет уже давно и что именно коты умеют терпеть боль и хорошо скрывать свои проблемы. Вняв нашим просьбам, она все же выписала рецепт на специальные консервы для котов, перенесших хирургические операции. Маленькими порциями два месяца Семик слизывал еду с наших пальцев. Он был для меня как раненный на поле боя товарищ, а для жены как больной ребенок. Вытащить. Вернуть ему силы. Спасти. Сделать все возможное... Рыбий жир, травяные настои, различные масла из пипетки... Надеясь на чудо, мы боролись за продление его жизни...

Солнечный теплый день - редкость для конца октября. Семик попросился на улицу. Он улегся на разогретом солнцем крыльце - рыжий среди желто-красных опавших осенних листьев и урчал. Жена сделала снимок мобильным телефоном... В тень от ее головы вписана мордочка Семы: его хвост - ее волосы. Так он и останется потом в голове и в сердце нашем...

- Не могу, устала смотреть, как он мучается. У меня сердце обрывается. Пожалуйста сделай что-то.

-Не хотел бы я, чтоб меня усыпили. -Он не может решать за себя, а ты можешь!

Но я считал, что дать разрешение на "усыпление" кому-то другому, можно, если только хватит духа совершить "это" своими руками. Никто не знал, что уже несколько дней в доме лежал шприц с содержимым для эвтаназии. Вместе со шприцом мне дали подробные инструкции по его применению.

Часто приезжал мой добрый приятель, пытаясь помочь слабеющему животному. Он руками снимал боль. Я выходил - не мешал им. Семик после сеанса засыпал. Постоянно присутствовало чувство, что мой любимый кот взял на себя болезнь кого-то из нас, а, может, и мою...

Дочка недавно призналась мне, что до моего прихода с работы она обычно сидела в гостиной и смотрела телевизор, а Семик мирно отдыхал на столе, на котором ему лежать запрещалось. Но стоило мне подъехать к дому, как кот спрыгивал со стола и бежал меня встречать ко входным дверям, а дочка быстро подымалась в свою комнату делать школьное домашнее задание. Когда я уже входил, она сбегала вниз, чтоб обняться со мной. Вот так мило они оба обманывали строгого папу много лет. Давно это было...

Был у Семика пернатый друг Френя (Френкинштейн): мы подобрали выпавшего из гнезда птенца малиновки и выходили всей семьей за четыре месяца. От этого крошечного беззащитного существа появилось какое-то странное чувство абсолютной наполненности дома счастьем и светом. Кормили по часам, брали с собой в открытой коробке на работу или наведывались в течение дня. Кот, поставив лапы на коробку с птенцом, недоумевая, наблюдал за Френей и всегда пытался быть рядом, чтоб получить свою долю хозяйской ласки. Для него это было дороже любого деликатеса.

Примечательно первое знакомство Семы и Френи. Я держал в одной руке кота, а в другой птицу. Семик осторожно стал тянуться мордой к Френе, но в испуге отпрянул назад, когда птенец, привыкший, что к нему приближаются только, чтоб покормить, вдруг с криком широко раскрыл клюв.

Кот везде стал сопровождать своего младшего друга. Даже, когда мы стали выпускать Френю на открытую веранду поклевать мурашек, то всегда рядом с деловито снующим птенцом лежал Семик, оберегая того от посягательств белок и соседского кота.. Но позже Френя, выросший в большую птицу, стал бояться своего ангела- хранителя и однажды, полетав в очередной раз в саду, не вернулся в дом. Свобода - частая причина расставаний...

Звоню другу в мою родную Одессу: "Не стало моего Семика." В ответ: " У меня тоже вчера умер котенок. Давал ему лекарство. Не помогло."

Неужели я и мой друг тоже уйдем в один день. Говорят, в мире том можно встретиться с дорогими нашему сердцу. Выходит, что разлука присуща только миру земному?

Завершилась первая неделя ноября вместе с коротким веком на земле моего любимого кота... Серая проза конца: лопата, замерзшая земля, одеревенелое бездыханное тельце, гранитная плита на холмике, чтоб не откопали хищники. А после, я высаживал проросшие конские каштаны, словно следуя какому-то языческому обряду продолжения жизни в иной ее форме...

Надгробный камень на кладбище получает жизнь. До сих пор был он частью скалы, ее бесформенным осколком. Теперь к нему ходят поклониться. У него свое место, фундамент, полировка, грани. На его теле выбиты имена тех, которые станут тем, чем был он сам миллионы лет. Он на службе у Памяти...

Почти невесомый Семик- у нас в ногах на кровати, немного набравшись сил, перелезает через меня и укладывается на грудь жене - то о чем она так долго мечтала. Замерев, она старается не двигаться, не говорить - только очень легко гладит голову кота. Вот оно - счастье. Потом, по моей мысленной просьбе, он один единственный раз за свои шестнадцать лет взбирается и укладывается на грудь и ко мне. Останавливается время. Обмениваемся взглядами. Молчание наполняет всех нас...

Проходит год. Опускаю ладонь на гранитную плиту. Обжигает холодом. Задерживаю. Теплеет... В доме опять горит свеча.