Был помоложе – бился над квадратурой круга,
изобретал велосипед, перечитывал Мопассана.
Что изменилось? Пью активированный google,
перед компьютером выполняя асаны.
Ничегонеделание стало страшнее монстра,
реинкарнацией прятавшегося под кроватью Бабая –
катишься в тартарары, ощущая пронзительно-остро,
что время – притормозить у караван-сарая.
Всё имеет свои пределы, лишь суета бессмертна.
Если что-то и делать, то ради грядущей жизни.
Эта, того и гляди, промелькнёт незаметно,
наподобие выстрелившей пружины.
Впрочем, ещё не вечер – всего лишь apres-midi.
Просто дождь затянул округу плотною пеленою,
потому и кажется, что будущее – позади,
кружится в хороводе с боттичеллевскою Весною.
январь 2015
Готова бросить клич: где вы, друзья? Может, кто-то отзовется. Только вряд ли. Нет уже ни Юрия Лотмана (1922–1993), ни Стеллы Абрамович (1927–1996), ни Валентина Непомнящего (1934–2020) … Какое-то мелкое сейчас время, не для пушкинистов. Мне возразят: А 1937 год, когда с размахом отмечали 100-летие смерти Александра Сергеевича Пушкина, был временем не мелким? Страшным, да, но не мелким, если судить по количеству знаменитых пушкинистов, тогда живших и принявших участие в издании Академического собрания сочинений Пушкина (1937–1959).
Добавить комментарий