Добрый человек из села Быстрый Исток
30 марта ушел Валерий Золотухин. Несколько дней о нем говорили.
Какое сегодня число? 4 апреля. Уже не говорят. Сегодня говорят о журналистской этике.
http://echo.msk.ru/blog/echomsk/1045890-echo/
Один журналист назвал другому имя убийцы Владислава Листьева.
Правильно ли, что тот, второй, это имя напечатал, не имея на то согласия говорившего?
Вот о чем идет дискуссия.
Почему никто не говорит: «Ищите убийцу!»
Вспоминается хрестоматийная баллада Шиллера в переводе Жуковского про древнегреческого поэта Ивика, чью смерть от руки убийц видели только журавли.
Но и этого хватило древним грекам, чтобы распознать и наказать злодеев.
И знаете почему?
Потому что весь народ хотел знать правду. Все были озабочены поиском убийц.
В наше время даже такие заметные люди, как Влад Листьев, могут уйти неотомщенными.
Общество живет не по законам морали, а в лучшем случае – по правилам корпоративной этики.
Где они – добро, простота и правда, о которых говорил Лев Толстой? Где они? Ау?
И вот мне кажется, что Валерий Золотухин, ушедший от нас пять дней назад, при всех своих человеческих слабостях, был из той небольшой группы людей, что стараются жить по правде.
В нем, даже не зная его, - по лицу, повадкам, разговору, - легко было заподозрить человека с совестью.
И когда говорят, что ушел он, не выдержав груза ответственности за свой Театр, - я этому верю.
Не был он из породы «буйных», «вожаков». Сам признавался, что на предложение «тогда еще демократа» Юрия Любимова: «Что-нибудь и ты поставишь», ответил: «Я – второй. Я – ведомый».
То, что такой человек решился взвалить на себя судьбу театра и актеров, - говорит о многом...
А я запомнила его с самой первой роли – Водоноса в «Добром человеке из Сезуана».
Помню его гибкого, юркого (а ведь, оказывается, хромал!), пробегающего на полусогнутых вдоль занавеса и с неподражаемой интонацией кидающего в зал «Купите воды... собаки!»
Потом помню его в романтической роли в фильме «Пакет», в паре с Высоцким в картине Митты
о Царском Арапе...По сохранившимся отрывкам репетиций могу судить, каким он был редкостным и настоящим Кузькиным в закрытом Фурцевой в 1968-м спектакле «Живой».
Не забыть и его пения - только недавно узнала, что кончал он отделение Музкомедии. Даже при том, что на Таганке 1960-х все пели и играли на инструментах, Золотухин-Вертинский (в «Десяти днях, которые потрясли мир») точно попадал в стиль, завораживал, вызывал овации.
В его пении было много от народного, самобытного. И явно проглядывал образец и кумир – Сергей Лемешев. Но была и своя бесшабашная дерзость, свой выверт, своя какая-то запредельная свобода.
Недаром в «Линии жизни» промелькнуло: «Делаю вид, что из деревни, хотя, может быть, что и с Луны».
И таким вот «лунным» человеком он и сыграл своего Моцарта в паре с гениальным Смоктуновским, не уступив в лепке образа своему маститому коллеге.
Написала «лунный» в значении "вдохновенный," но могла бы сказать и «солнечный», ибо, в отличие от темного, сумрачного Сальери, Моцарт в исполнении Золотухина был «весь дитя добра и света».
В более поздние годы он играл драматические роли.
Говорю о его Глебове в «Доме на набережной» и особенно о Юрии Живаго в спектакле по роману Пастернака. Помню, что никак не ожидала от светлого легкого артиста такой глубины, такого трагедийного накала.
Он родился за день до начала войны 21 июня 1941 года – и мне кажется, война, пришедшаяся на его детство, не давала уснуть его совести.
Кто-то станет напоминать мне про его расхождения с Высоцким, Любимовым...
Скажу так: это театр, и чего только в нем не бывает, особенно за кулисами, особенно до начала спектакля.
Но с поднятием занавеса актер преображается, вся шелуха с него спадает – и он ведет зрителя за собой, даже несмотря на то, что всегда считал себя ведомым...
Золотухин. Линия жизни. 2004
***
Свободу Михаилу Ходорковскому!
