Нет тебя прекрасней. Юрий Антонов

Опубликовано: 16 января 2011 г.
Рубрики:

У песен, как и у людей, своя собственная неповторимая судьба. И продолжительность жизни... Песне, о которой пойдет речь, была суждена долгая жизнь: мало того, с годами она совсем не старела и вполне оправдала свое знаменитое теперь на всю Россию имя — "Нет тебя прекрасней". Завоевав все возможные и невозможные призы, она стала одним из музыкальных символов наших дней и своего рода визитной карточкой кумира публики Юрия Антонова.

Я не помню, как мы встретились, да это и неважно; а не встретиться просто не могли — оба работали в одной организации под названием "Ленконцерт...". Трудно было не влюбиться в тогдашнего Антонова: светловолосый, голубоглазый Лель с постоянно улыбающимся белозубым ртом, как бы слегка пританцовывающий на месте от переизбытка жизненных сил. Я и влюбилась — и был короткий легкий, ни к чему не обязывающий роман, единственным порождением которого оказалась песня...

Музыка переполняла Антонова, он постоянно что-то насвистывал и напевал; и однажды насвистал мне щемящую странную мелодию.

— Это новая, — сказал он. — Нравится?

Я еще не поняла, но, чтобы не обидеть его, кивнула головой.

— Совсем новорожденная... пока без слов. И вдруг неожиданно для себя я предложила:

— А хочешь — я напишу?

— Ты? — он взглянул на меня и недоверчиво улыбнулся. — Ты что, пишешь тексты?

— Нет. А хочешь — напишу? Он подумал и снова улыбнулся:

— А почему нет? Попробуй...

И на следующий день принес мне так называемую "рыбу". ("Рыба" — это произвольный набор слов, точно ложащихся на мелодию.) Прочитав эту абракадабру, я слегка струсила, но не подала вида и, сложив листок, небрежно сунула его в карман.

— Песня называется "Нет тебя прекрасней", — сказал Антонов. — Отсюда и отталкивайся. Поэтесса...

Надо сказать, вызвалась я не совсем на пустом месте: я пописывала стихи, хотя кто их не пописывает "на заре туманной юности"? Но оказалось, что стихи и текст к уже написанной мелодии это "две большие разницы". В первом случае ты пишешь, как Бог на душу положит, во втором — жестко ограничен вышеназванной "рыбой". Помню, что Юра, дурачась, написал ее такой бессмысленно-нелепой, что поначалу меня это даже сбивало с настроя, пока я не заставила себя абстрагироваться от этой словесной солянки.

По-моему, была зима; во всяком случае, вспоминая эти дни, я вижу себя в леопардовой синтетической, очень модной тогда шубке. Купила я ее в том же "Ленконцерте"; позвонили из гастрольного отдела и сообщили: "Ирка, есть леопардовая шуба — просто закачаешься! Твой размер". И, бросив работу, я помчалась на зов...

Все было прекрасно: и зима, и эта шубка, и благословенная молодость, и состояние легкой влюбленности, в которой я тогда пребывала перманентно. По всему поэтому текст написался как-то сам собой, сразу, без никаких творческих мучений — и Юре понравился. Кажется, он даже удивился результату и практически ничего не изменил, внеся только одну поправку. У меня было — "Как мгновенье, неуловима, каждый день ты проходишь мимо", а он предложил заменить "мгновенье" на "виденье", объяснив, что "мг..." трудно произносимо и неудобно при пении.

Тут будет уместно упомянуть тот факт, что у меня имеется соавтор — некто Михаил Беляков. "Некто" отнюдь не в уничижительном смысле, а просто я его абсолютно не знаю и ни разу в жизни не видела. Я написала тогда на одном дыхании два куплета, а через несколько дней Юра позвонил мне и попросил написать третий. Не помню, что помешало мне тогда быстро, как он требовал, завершить работу; всего скорее наказание всей моей жизни — преступное легкомыслие. Если бы я только догадывалась, в какую кругленькую сумму оно мне обойдется на этот раз! Дело в том, что, справедливо разозлившись на мои отговорки, он обратился к Мише Белякову — и тот дописал третий куплет. Нетрудно заметить, что Миша просто перефразировал первые, мои, два куплета, но... стал моим равноправным соавтором. Здесь я имею в виду исключительно авторские отчисления, но всенародно заявляю, что считаю эту песню, в смысле текста, своей и только своей! А недавно песня "Нет тебя прекрасней" была единогласно признана россиянами лучшей песней Юрия Антонова; и это невероятно хотя бы потому, что почти все песни Антонова "лучшие"...

Само собой, творчество Юры всегда стояло для меня особняком. Я начала "пиарить" его с той самой минуты, когда, уйдя из Ленконцерта, он оказался в Москве. Ни на секунду не сомневаясь в его звездном будущем, все уши прожужжала своим родным и близким этим пока еще мало кому известным, простым и одновременно звучным именем — Юрий Антонов.

— Запомни это имя, — твердила я, к примеру, своей бесконечно далекой от эстрады сестре. — Очень скоро его будет знать вся страна! Так и случилось — и с тех пор Юрий Антонов "преследует меня по пятам": его песни звучат повсюду, и в России, и в Америке, куда я переехала на жительство к той самой сестре, которой когда-то велела запомнить его имя. Уже давно стало ясно, что песня "Нет тебя прекрасней", наша песня, дорога ему не меньше, чем мне, хотя с тех пор он написал немало шлягеров. Что касается меня, я всегда ревниво слежу за всеми ее исполнителями и должна сказать, что, на мой взгляд, разумеется не считая непревзойденного исполнения самого Антонова, лучше всех она удалась ансамблю "Поющие гитары" и Владимиру Преснякову.

Ну а сам Юра давно стал для меня кем-то вроде друга детства, которого хоть и не видишь сто лет, а забыть не в состоянии... Поэтому мне глубоко небезразлично, как он выглядел на таком-то концерте, радует, что удачно подстрижен и вроде бы похудел и так трогает его домашний "зоопарк", а в особенности почему-то гусь Ванечка.

Здесь, в Америке, я шесть лет работала на русском телевидении в собственной программе "Авторские чтения Ирины Безладновой", потому что читала только свои произведения — исключительно прозу, рассказы и повести. Некоторые из них удостоились чести быть опубликованными в таких знаменитых петербургских журналах, как "Звезда" и "Нева". Являюсь постоянным автором русско-американского журнала "Чайка", кроме того, издала две, как говорят, совсем неплохие книги. И все-таки, истинная "минута славы" наступает для меня тогда, когда мой собеседник узнает, что я — автор текста "Нет тебя прекрасней", и у него отваливается челюсть...

Хотя узнать об этом совсем не просто: моя фамилия печатается мелким шрифтом после окончания очередного концерта; вслух она не произносится никогда, на каких бы помпезных концертах ни звучала эта песня и какие бы призы она ни получала. Да и печатается-то не всегда правильно: однажды я с удивлением увидела в титрах свою давно утраченную фамилию времен первого замужества, а совсем недавно, кажется, на концерте Антонова в зале "Россия", где огромный зал стоя, как гимн, самозабвенно пел нашу песню, я значилась в титрах как... Безлюднова. Народная мудрость гласит: "хоть горшком назови, только в печку не сажай!" Так-то оно так, а все же мой муж, прочитав этот перл, мрачно предрек:

— Офигенно... в следующий раз ты будешь Безглазовой или Безносовой. А я, вся под впечатлением только что увиденного, сказала ему.

— Ты только подумай — эти люди, зрители, они же все знают слова... мои слова, они поют их — вот оно счастье... черт с ней, с Безлюдновой!

Тут раздался телефонный звонок, и я услышала голос своей сестры:

— Привет, Безлюднова! Поздравляю тебя с триумфом твоей песни.

Честное слово, амбициозность — не мой порок (у меня хватает и своих); но иногда, на таких знаковых концертах, каким был юбилейный концерт Антонова в программе "Пусть говорят", или в "Достоянии республики", где "Нет тебя прекрасней" единогласно признана песней номер один во всем его многолетнем творчестве, мне так хотелось присутствовать... не лично, (хотя в общем-то и это вполне осуществимо), но хотя бы виртуально — просто упоминанием или бегущей строкой с правильно напечатанным именем.