…Юноша сел на берегу под косыми лучами заходящего солнца. И тут, в ясной тиши последних летних дней, его охватило болезненное чувство одиночества. Он не знал, откуда эта тоска, но каждая мысль тянула за собой липкую тяжесть и застывала. Такое сосущее безволье он переживал впервые, и оно овеяло душу тёмным предчувствием гибели. Взоры его уносились по течению, туда, где он вырос и боролся. Песчаные берега, безлюдье и тёплый ветер, напоминая покой села, усиливали его печаль…
Эта страничка моего дневника посвящена писателю, написавшему в 27 лет роман, который мог бы украсить литературу любой европейской страны.
А в 36 его жизнь трагически оборвалась. Точнее, трагически оборвали. В 1937 году в урочище Сандармах в Карелии вместе с ним были убиты более тысячи человек, среди них такие ярчайшие представители украинского «Расстрелянного Возрождения», как поэт и литературовед Николай Зеров, режиссёр Лесь Курбас, драматург Николай Кулиш…
Молодой, обаятельный, элегантный, с прекрасным французским. До сих пор его переводы на украинский произведений Стендаля и Мопассана, Анатоля Франса и Флобера по своей стилистической виртуозности считаются образцовыми.
Итак, первый в украинской литературе урбанистический роман «Город», изданный почти сто лет назад в Харькове. Это история души сельского юноши Степана Радченко, украинского Растиньяка, который приезжает в Киев с целью покорить великий город.
Роман написан в модернистской стилистике, ощущается дыхание мопассановского «Милого друга».
Такое впечатление, что читаешь текст, созданный чуть ли не вчера. Даже киевские улицы, кафешки и скверы и через столетие выглядят совсем сегодняшними. (Хотя нередко бывает и наоборот, когда иные написанные совсем недавно творения отдают нафталином).
Отныне мой любимый город накладывается на тот, что создан Пидмогильным, оттого и образ Киева становится более что ли объёмным.
Для меня этот роман - один из самых любимых в украинской прозе. Нет спору, он хорош и на русском языке, хотя на украинском звучит, как говорит одна из его героинь, - просто божественно!
Шум времени, словно днепровские хвыли.
Святой Владимир с крестом под опору…
Валерьян Пидмогильный
«Город».
В соловецком лагере в нечеловеческих условиях изолятора он продолжал писать. Последнее произведение осталось незавершённым и неозаглавленным. Около пятидесяти лет рукопись хранилась в спецархиве под запретом. Опубликована под условным заглавием «Повесть без названия»…
…Уже стемнело, когда они вошли на Владимирскую горку, к памятнику…
Остановившись около ограды над обрывом, они смотрели, как двигаются по склону светящиеся вагоны подъёма навстречу друг другу и неожиданно расходятся, когда, казалось, должны были столкнуться. Великая река темнела внизу, обозначенная у берегов фонарями и огнями Труханова острова. Слева в тумане искристым ковром горела улица Подола…
Добавить комментарий