15 марта в зум-театре журнала «Чайка» пройдет премьера спектакля «Кольцо» по одноименному рассказу прозаика и драматурга Ирины Чайковской. Она рассказала «Театралу» о том, чем уникален их формат и кто наполняет его жизнью. Особое внимание в разговоре уделено легендарному актёру Борису Казинцу, которому в этом году исполняется 96 лет.
– Ирина, рассказ «Кольцо» вы написали довольно давно. Почему сейчас решили к нему вернуться?
– Первое побуждение было связано с нашим замечательным актёром, народным артистом Грузии и лауреатом премии «Звезда Театрала» Борисом Михайловичем Казинцом, который очень хочет работать, а ведь ему в этом году исполняется уже 96 лет. Закончив очередной зум-спектакль, он сказал: «Ирина, что будем делать дальше?» Я призадумалась. Он человек романтического склада. Ему очень хочется, чтобы было интересно, занятно, но не утомительно. Конечно, ему импонирует что-то светлое, но очень светлого у меня нет. «Кольцо» тоже заканчивается не оптимистично, и главный герой не совсем в духе Бориса Михайловича. Тем не менее, просмотрев мою книгу «Лёгкая походка», которая вышла совсем недавно, я выбрала именно этот рассказ. Не была в нем уверена, но все же послала Борису Михайловичу. Он откликнулся и сказал: «Ирина, это именно то. Делайте!» Мало того, что идея понравилась Борису Михайловичу, она понравилась и его замечательной жене Свете. Она не актриса, но всегда находится в театре, всегда с ним. Меня их отклик очень воодушевил, и я начала делать инсценировку.
– Когда вы приступили к репетициям, и как они проходили?
– Обычно мы репетируем очень долго. В этот раз в спектакле участвует всего четыре актера. Один из них – наш ведущий, Борис Михайлович Казинец. Второй – Ольга Лейтуш, за которую можно ручаться. Она настоящая актриса, которая на протяжении многих лет работала в Театре русской классики Бориса Михайловича. И еще два актера – мои друзья из Бостона – Борис Фурман и его жена Виктория Коваленко. Они профессионалы по стажу и насыщенности своей работы в любительском театре. В этот раз мы сделали всё буквально за четыре репетиции. Конечно, это несколько самонадеянно. Если бы вы знали, как я волнуюсь! Артисты здесь – востребованный народ. У них свои театры, в которых кипит жизнь. Бостон – очень театральный город. Вашингтон, где мы сейчас находимся, тоже очень театральный город. Особенно здесь развит русский театр. Поэтому актеры очень заинтересованы в том, чтобы быстро выпустить спектакль, и приступить к другим проектам.
– Какие русскоязычные театры у вас популярны?
– У нас есть театр «Эксперимент», 15-летие которого мы недавно отмечали. На празднике в том числе выступил и Борис Михайлович. Мы следим за этим театром, интересуемся его репертуаром. «Эксперимент» возглавляет Ирина Рогозина.
Здесь есть юношеский замечательный музыкальный театр «Зеркало», во главе с Ольгой Предит, театр комедии «Удачная компания», ставящий спектакли водевильного, даже фарсового порядка. Во главе театра – Максим Горохов. Бориса Михайловича они тоже приглашают. Ему вообще очень важно быть на сцене.
Я вам назвала три театра, но вообще их много. Почти во всех наших спектаклях участвует заслуженная артистка России Анна Варпаховская. Когда-то она играла вместе с Борисом Михайловичем Казинцом в Канаде, в театре имени легендарного режиссера Леонида Варпаховского, ее отца. Она организовала его сама, и этот театр звучал, он был действительно необыкновенный. Сейчас Аня затеяла очень интересное дело. Она сама сделала пьесу про Раневскую и Орлову. Там было, о чем писать. История их взаимоотношений очень интересная. Может быть, Аня даже приедет с этой пьесой к нам. Это я к тому, что люди театра хотят оставаться людьми театра. Это очень важно. Притом большая часть наших актеров работает без денег.
– Правильно я понимаю, что зум-показы проходят единожды, а после этого запись спектакля размещается в открытом доступе?
– Мы выработали некий формат работы. 15 марта у нас будет премьера. На нее мы зовём друзей, завсегдатаев, и всех зрителей, любящих театр. У нас уже есть некоторый костяк. Нам очень важно, чтобы на премьеру пришли люди, потому что мы чувствуем зрителя, несмотря на то что отдалены от него, находимся в разных городах и странах. Эти токи доходят до нас. Актеры ощущают связь с «залом».
За технической стороной следит мой муж Александр Марин, наш режиссер по зуму. Вообще он доктор химических наук, здесь работает в университете. После премьеры он размещает наши зум-спектакли на YouTube. Надо сказать, что в этом очень много плюсов. Спектакли могут увидеть тысячи людей с разных концов света.
Наш зум-театр существует при журнале «Чайка». Люди часто думают, что название связано с моей фамилией, но это не так. Геннадий Крочик основал журнал в 2001 году, а я была просто постоянным автором. В Бостон я приехала в 2002 году. Редактор во многом опирался на меня, я ему помогала, может быть, стала для него таким талисманом. Когда его не стало, журнал перешёл ко мне. Где-то с 2020 года из-за ковида мы стали активно заниматься зум-театром. Этот формат дарит очень много возможностей. Зритель видит крупные планы, мимику актеров. Кроме того, наш театр всё-таки не про трюки и аттракционы. У нас театр слова.
Я вижу, что сейчас театр уходит от слова, от драматургической основы в какую-то другую сторону. В свет, в необыкновенное оформление, какое-то особое решение. И это решение часто очень далеко от того, что задумано автором. До автора обычно дела нет. Сейчас режиссер может соединить две разные пьесы. Это две художественные личности, два совершенно разных мира! Мне это чуждо.
Я не режиссёр, я – автор. Мне хочется выразить то, что я заложила в текст, в пьесу. Поэтому я берусь только за своё. Я очень благодарна актёрам, ведь они берутся за материал, который никто никогда не осваивал.
– Что вы заложили в рассказ «Кольцо» и чем вас вдохновил Генри Джеймс?
– Я много занималась Генри Джеймсом. Конечно, это замечательный писатель, и в юности на меня большое впечатление произвели его «Письма Асперна». Это удивительное произведение. Вообще я люблю этого писателя. Кроме того, я как исследователь занималась и занимаюсь Тургеневым. Так случилось, что Генри Джеймс приехал из Америки во Францию, где жил Тургенев, познакомился с ним и после в своих письмах писал, что это лучший человек в мире. Они стали дружить, и Генри Джеймс очень многому научился у Тургенева. Он написал два больших очерка о нашем писателе.
Главный герой моего спектакля – человек, который пишет статью о Генри Джеймсе. Я не хочу раскрывать карты и говорить, о чем наш рассказ, но поведение персонажа очень похоже на поведение героев Генри Джеймса. Если прочитать, скажем, «Вашингтонскую площадь», то мужчина так же ведет себя по отношению к женщине, которая ждет его всю жизнь. Он одинок. У него больше никого нет, но ему никто и не нужен. В аннотации я пишу, что рассказ немного таинственный, и это правда. Недосказанность в нем есть. Что это за кольцо? Откуда оно? Что это за женщина? Может быть, сейчас я что-то подскажу, потому что не все сразу понимают какие-то подробности. Скажем, наша женщина, Лиза, из польского рода. Это род Браницких. Герой видит, что у неё гордый профиль, длинная шея. Можно вспомнить пушкинский портрет Елизаветы Ксаверьевны Воронцовой на полях рукописи. Елизавета Ксаверьевна была из рода Браницких. А кольцо? Это ведь она подарила Пушкину кольцо-талисман, которое от Пушкина перешло через Жуковского к Тургеневу. Потом Виардо передала это кольцо в музей, в Царское село, и оттуда его украли. Тоже таинственная ситуация. Непонятно, где сейчас находится это бесценное кольцо. Все это хотелось запрятать в рассказ.
– Ирина, рассказ «Кольцо» вы написали довольно давно. Почему сейчас решили к нему вернуться?
– Первое побуждение было связано с нашим замечательным актёром, народным артистом Грузии и лауреатом премии «Звезда Театрала» Борисом Михайловичем Казинцом, который очень хочет работать, а ведь ему в этом году исполняется уже 96 лет. Закончив очередной зум-спектакль, он сказал: «Ирина, что будем делать дальше?» Я призадумалась. Он человек романтического склада. Ему очень хочется, чтобы было интересно, занятно, но не утомительно. Конечно, ему импонирует что-то светлое, но очень светлого у меня нет. «Кольцо» тоже заканчивается не оптимистично, и главный герой не совсем в духе Бориса Михайловича. Тем не менее, просмотрев мою книгу «Лёгкая походка», которая вышла совсем недавно, я выбрала именно этот рассказ. Не была в нем уверена, но все же послала Борису Михайловичу. Он откликнулся и сказал: «Ирина, это именно то. Делайте!» Мало того, что идея понравилась Борису Михайловичу, она понравилась и его замечательной жене Свете. Она не актриса, но всегда находится в театре, всегда с ним. Меня их отклик очень воодушевил, и я начала делать инсценировку.
– Когда вы приступили к репетициям, и как они проходили?
– Обычно мы репетируем очень долго. В этот раз в спектакле участвует всего четыре актера. Один из них – наш ведущий, Борис Михайлович Казинец. Второй – Ольга Лейтуш, за которую можно ручаться. Она настоящая актриса, которая на протяжении многих лет работала в Театре русской классики Бориса Михайловича. И еще два актера – мои друзья из Бостона – Борис Фурман и его жена Виктория Коваленко. Они профессионалы по стажу и насыщенности своей работы в любительском театре. В этот раз мы сделали всё буквально за четыре репетиции. Конечно, это несколько самонадеянно. Если бы вы знали, как я волнуюсь! Артисты здесь – востребованный народ. У них свои театры, в которых кипит жизнь. Бостон – очень театральный город. Вашингтон, где мы сейчас находимся, тоже очень театральный город. Особенно здесь развит русский театр. Поэтому актеры очень заинтересованы в том, чтобы быстро выпустить спектакль, и приступить к другим проектам.
– Какие русскоязычные театры у вас популярны?
– У нас есть театр «Эксперимент», 15-летие которого мы недавно отмечали. На празднике в том числе выступил и Борис Михайлович. Мы следим за этим театром, интересуемся его репертуаром. «Эксперимент» возглавляет Ирина Рогозина.
Здесь есть юношеский замечательный музыкальный театр «Зеркало», во главе с Ольгой Предит, театр комедии «Удачная компания», ставящий спектакли водевильного, даже фарсового порядка. Во главе театра – Максим Горохов. Бориса Михайловича они тоже приглашают. Ему вообще очень важно быть на сцене.
Я вам назвала три театра, но вообще их много. Почти во всех наших спектаклях участвует заслуженная артистка России Анна Варпаховская. Когда-то она играла вместе с Борисом Михайловичем Казинцом в Канаде, в театре имени легендарного режиссера Леонида Варпаховского, ее отца. Она организовала его сама, и этот театр звучал, он был действительно необыкновенный. Сейчас Аня затеяла очень интересное дело. Она сама сделала пьесу про Раневскую и Орлову. Там было, о чем писать. История их взаимоотношений очень интересная. Может быть, Аня даже приедет с этой пьесой к нам. Это я к тому, что люди театра хотят оставаться людьми театра. Это очень важно. Притом большая часть наших актеров работает без денег.
– Правильно я понимаю, что зум-показы проходят единожды, а после этого запись спектакля размещается в открытом доступе?
– Мы выработали некий формат работы. 15 марта у нас будет премьера. На нее мы зовём друзей, завсегдатаев, и всех зрителей, любящих театр. У нас уже есть некоторый костяк. Нам очень важно, чтобы на премьеру пришли люди, потому что мы чувствуем зрителя, несмотря на то что отдалены от него, находимся в разных городах и странах. Эти токи доходят до нас. Актеры ощущают связь с «залом».
За технической стороной следит мой муж Александр Марин, наш режиссер по зуму. Вообще он доктор химических наук, здесь работает в университете. После премьеры он размещает наши зум-спектакли на YouTube. Надо сказать, что в этом очень много плюсов. Спектакли могут увидеть тысячи людей с разных концов света.
Наш зум-театр существует при журнале «Чайка». Люди часто думают, что название связано с моей фамилией, но это не так. Геннадий Крочик основал журнал в 2001 году, а я была просто постоянным автором. В Бостон я приехала в 2002 году. Редактор во многом опирался на меня, я ему помогала, может быть, стала для него таким талисманом. Когда его не стало, журнал перешёл ко мне. Где-то с 2020 года из-за ковида мы стали активно заниматься зум-театром. Этот формат дарит очень много возможностей. Зритель видит крупные планы, мимику актеров. Кроме того, наш театр всё-таки не про трюки и аттракционы. У нас театр слова.
Я вижу, что сейчас театр уходит от слова, от драматургической основы в какую-то другую сторону. В свет, в необыкновенное оформление, какое-то особое решение. И это решение часто очень далеко от того, что задумано автором. До автора обычно дела нет. Сейчас режиссер может соединить две разные пьесы. Это две художественные личности, два совершенно разных мира! Мне это чуждо.
Я не режиссёр, я – автор. Мне хочется выразить то, что я заложила в текст, в пьесу. Поэтому я берусь только за своё. Я очень благодарна актёрам, ведь они берутся за материал, который никто никогда не осваивал.
– Что вы заложили в рассказ «Кольцо» и чем вас вдохновил Генри Джеймс?
– Я много занималась Генри Джеймсом. Конечно, это замечательный писатель, и в юности на меня большое впечатление произвели его «Письма Асперна». Это удивительное произведение. Вообще я люблю этого писателя. Кроме того, я как исследователь занималась и занимаюсь Тургеневым. Так случилось, что Генри Джеймс приехал из Америки во Францию, где жил Тургенев, познакомился с ним и после в своих письмах писал, что это лучший человек в мире. Они стали дружить, и Генри Джеймс очень многому научился у Тургенева. Он написал два больших очерка о нашем писателе.
Главный герой моего спектакля – человек, который пишет статью о Генри Джеймсе. Я не хочу раскрывать карты и говорить, о чем наш рассказ, но поведение персонажа очень похоже на поведение героев Генри Джеймса. Если прочитать, скажем, «Вашингтонскую площадь», то мужчина так же ведет себя по отношению к женщине, которая ждет его всю жизнь. Он одинок. У него больше никого нет, но ему никто и не нужен. В аннотации я пишу, что рассказ немного таинственный, и это правда. Недосказанность в нем есть. Что это за кольцо? Откуда оно? Что это за женщина? Может быть, сейчас я что-то подскажу, потому что не все сразу понимают какие-то подробности. Скажем, наша женщина, Лиза, из польского рода. Это род Браницких. Герой видит, что у неё гордый профиль, длинная шея. Можно вспомнить пушкинский портрет Елизаветы Ксаверьевны Воронцовой на полях рукописи. Елизавета Ксаверьевна была из рода Браницких. А кольцо? Это ведь она подарила Пушкину кольцо-талисман, которое от Пушкина перешло через Жуковского к Тургеневу. Потом Виардо передала это кольцо в музей, в Царское село, и оттуда его украли. Тоже таинственная ситуация. Непонятно, где сейчас находится это бесценное кольцо. Все это хотелось запрятать в рассказ.
– Борис Михайлович Казинец играет в спектакле Рассказчика. Вы знаете друг друга много лет, а как вы познакомились?
– Борис Михайлович – удивительный человек. Надо сказать, что о нем я слышала еще в Бостоне. У меня были знакомые, совсем не театралы, которые ездили на премьеру в Театр русской классики. Глава этой семьи знала Бориса Михайловича. Потом, когда мы переехали в Вашингтон, я решила, что обязательно должна с ним связаться. Удивительное дело – такой большой актёр, человек высокого калибра, оказался очень открыт, прост в обращении. Ему легко можно дозвониться. Он начинает разговор своим спокойным красивым голосом, и ты думаешь: «Господи, какой же человек хороший». Нас с мужем сразу пригласили в гости, и мы уже вживую познакомились с этой удивительной семьей. Потом я поняла, что надо взять у Бориса Михайловича интервью. У нас было четыре больших долгих разговора, которые вышли в журнале «Чайка». Его рассказы неисчерпаемы! Сколько его ни спрашивай, он всё время расскажет что-то новое.
Когда-то я так же записывала все за Валентиной Синкевич, представительницей Второй эмиграции. Это тоже поразительный человек. Поэтесса жила в Филадельфии, куда она приехала после Второй мировой войны. Она была одной из последних представительниц этой волны. Потом, на основе своих записей, я смогла очень многое отразить в своих воспоминаниях о ней. Так вот, я стараюсь запоминать все, что слышу от Бориса Михайловича. В октябре ему исполнится 96. Очень долгая жизнь, очень богатая. Борис Михайлович служил во многих театрах. До того как обосноваться в Тбилисском театре имени Грибоедова, он много работал в Ростове. А еще в Минске, Таганроге, Рязани – где он только ни работал. Запомнить это невозможно. Везде есть какие-то истории, и они неисчерпаемы. Самому ему некогда все это записывать, театры тянут каждый в свою сторону. Он нужен всем. Так, если в театре «Эксперимент» будут ставить «Вишневый сад», он сыграет в нем Фирса. Борис Михайлович может это сделать, и это будет большая трагическая роль.
– Каков Борис Михайлович в работе?
– Он всегда имеет свое мнение, и нам оно очень важно. У нас такая форма работы, что, когда мы заканчиваем репетицию, каждый из участников высказывает свое мнение. Можно дать совет коллегам, поделиться мыслями. Борис Михайлович высказывается всегда. Он человек театра: многое понимает, многое может подсказать, но всегда очень деликатно. Когда мы играли спектакль, где участвовала молодежь, он включился в работу с большой радостью и много времени уделил подготовке ребят. Спектакль назывался «Звёздные мальчики», в нем играли два брата. Борис Михайлович был очень доволен, а уж они тем более. Это школа на всю жизнь. Я сама очень ценю его замечания. И что важно, они звучат не директивно, не доктринерски, в хорошей манере.
– А в какой манере руководите процессом вы?
– Я надеюсь, в той же. Мне всегда важно, чтобы актёры освоили текст, чтобы он не был нарушен. Мне важен ритм, который может легко сломаться, если переставить слова. Даже если изменен суффикс – смысл меняется. Еще мы «боремся» с ударениями. В русском языке эта проблема очень сложна, и нам важно, чтобы актёр говорил правильно. Мы хотим, чтобы наш театр был высокопрофессиональным, интеллигентным и культурным.
– Какие еще работы у вас в планах?
– Не так давно я написала рассказ, связанный с Тургеневым. Есть очень спорная гипотеза, что француз Луи Поме был сводным братом Тургенева. Он жил во Франции, и в жизни матери Тургенева и его самого есть некоторые факты, из которых можно раскрутить эту версию. Я вообще не падка на такие авантюрные сюжеты, но здесь решила всё внимательно изучить. В итоге получилось большое исследование. Оно вышло в русскоязычном журнале «CЛОВО/WORD», который издаётся в Нью-Йорке. Потом я докладывала об исследовании по зуму в Москве, на конференции в Институте мировой литературы имени Горького.
Так вот, на этой основе я написала рассказ «Письма Варвары». Варвара – это мать Тургенева, Варвара Петровна. В тексте я меняю и отчества, и фамилии героев. Это всё-таки художественное произведение. Первым этот рассказ прочитал Борис Михайлович, и он вновь сказал: «Ирина, это надо делать».
Естественно, сначала нужно закончить «Кольцо». Нам очень важно, что мы делаем новое, что от нас не уходят зрители. После спектаклей у нас бывают обсуждения. И чаще всего нам говорят, что мы растём, идём вверх, что у нас есть потенциал. Мы сделали уже довольно много спектаклей, поэтому, когда слышишь такие слова, на душе становится радостно. Значит, мы не топчемся на месте, не используем одни и те же штампы, а идём вперёд.
Когда-то у меня брали интервью, и я попросила назвать его «Маленькая Россия, в которой живу». Мы все – я, мои друзья, коллеги – продолжаем делать то, что делали в России. Мы несем русскую культуру. Америка – другая страна, здесь другой язык, другие люди. Но у нас есть возможность заниматься здесь русской культурой. Мы участвуем в жизни Америки, но сердцу не прикажешь. Моя душа в России. Никуда от этого не денешься. И от русского языка я уйти не могу. Поэтому «Чайка» – это русскоязычный журнал для всех жителей планеты, говорящих по-русски, и пьесы я пишу на русском языке.
Я мечтаю о том времени, когда русский зритель сможет наблюдать за нами без препятствий. Мы живем в не самое лучшее для театра, для культуры, для русского языка время. Но жить во мраке нельзя. Мы хотим жить в свете. Мы хотим нести людям надежду. Говорить, что есть красота, есть любовь, есть человеческие отношения. Может быть, не всегда всё завершается хорошо, но надежда не должна умирать…
– Борис Михайлович – удивительный человек. Надо сказать, что о нем я слышала еще в Бостоне. У меня были знакомые, совсем не театралы, которые ездили на премьеру в Театр русской классики. Глава этой семьи знала Бориса Михайловича. Потом, когда мы переехали в Вашингтон, я решила, что обязательно должна с ним связаться. Удивительное дело – такой большой актёр, человек высокого калибра, оказался очень открыт, прост в обращении. Ему легко можно дозвониться. Он начинает разговор своим спокойным красивым голосом, и ты думаешь: «Господи, какой же человек хороший». Нас с мужем сразу пригласили в гости, и мы уже вживую познакомились с этой удивительной семьей. Потом я поняла, что надо взять у Бориса Михайловича интервью. У нас было четыре больших долгих разговора, которые вышли в журнале «Чайка». Его рассказы неисчерпаемы! Сколько его ни спрашивай, он всё время расскажет что-то новое.
Когда-то я так же записывала все за Валентиной Синкевич, представительницей Второй эмиграции. Это тоже поразительный человек. Поэтесса жила в Филадельфии, куда она приехала после Второй мировой войны. Она была одной из последних представительниц этой волны. Потом, на основе своих записей, я смогла очень многое отразить в своих воспоминаниях о ней. Так вот, я стараюсь запоминать все, что слышу от Бориса Михайловича. В октябре ему исполнится 96. Очень долгая жизнь, очень богатая. Борис Михайлович служил во многих театрах. До того как обосноваться в Тбилисском театре имени Грибоедова, он много работал в Ростове. А еще в Минске, Таганроге, Рязани – где он только ни работал. Запомнить это невозможно. Везде есть какие-то истории, и они неисчерпаемы. Самому ему некогда все это записывать, театры тянут каждый в свою сторону. Он нужен всем. Так, если в театре «Эксперимент» будут ставить «Вишневый сад», он сыграет в нем Фирса. Борис Михайлович может это сделать, и это будет большая трагическая роль.
– Каков Борис Михайлович в работе?
– Он всегда имеет свое мнение, и нам оно очень важно. У нас такая форма работы, что, когда мы заканчиваем репетицию, каждый из участников высказывает свое мнение. Можно дать совет коллегам, поделиться мыслями. Борис Михайлович высказывается всегда. Он человек театра: многое понимает, многое может подсказать, но всегда очень деликатно. Когда мы играли спектакль, где участвовала молодежь, он включился в работу с большой радостью и много времени уделил подготовке ребят. Спектакль назывался «Звёздные мальчики», в нем играли два брата. Борис Михайлович был очень доволен, а уж они тем более. Это школа на всю жизнь. Я сама очень ценю его замечания. И что важно, они звучат не директивно, не доктринерски, в хорошей манере.
– А в какой манере руководите процессом вы?
– Я надеюсь, в той же. Мне всегда важно, чтобы актёры освоили текст, чтобы он не был нарушен. Мне важен ритм, который может легко сломаться, если переставить слова. Даже если изменен суффикс – смысл меняется. Еще мы «боремся» с ударениями. В русском языке эта проблема очень сложна, и нам важно, чтобы актёр говорил правильно. Мы хотим, чтобы наш театр был высокопрофессиональным, интеллигентным и культурным.
– Какие еще работы у вас в планах?
– Не так давно я написала рассказ, связанный с Тургеневым. Есть очень спорная гипотеза, что француз Луи Поме был сводным братом Тургенева. Он жил во Франции, и в жизни матери Тургенева и его самого есть некоторые факты, из которых можно раскрутить эту версию. Я вообще не падка на такие авантюрные сюжеты, но здесь решила всё внимательно изучить. В итоге получилось большое исследование. Оно вышло в русскоязычном журнале «CЛОВО/WORD», который издаётся в Нью-Йорке. Потом я докладывала об исследовании по зуму в Москве, на конференции в Институте мировой литературы имени Горького.
Так вот, на этой основе я написала рассказ «Письма Варвары». Варвара – это мать Тургенева, Варвара Петровна. В тексте я меняю и отчества, и фамилии героев. Это всё-таки художественное произведение. Первым этот рассказ прочитал Борис Михайлович, и он вновь сказал: «Ирина, это надо делать».
Естественно, сначала нужно закончить «Кольцо». Нам очень важно, что мы делаем новое, что от нас не уходят зрители. После спектаклей у нас бывают обсуждения. И чаще всего нам говорят, что мы растём, идём вверх, что у нас есть потенциал. Мы сделали уже довольно много спектаклей, поэтому, когда слышишь такие слова, на душе становится радостно. Значит, мы не топчемся на месте, не используем одни и те же штампы, а идём вперёд.
Когда-то у меня брали интервью, и я попросила назвать его «Маленькая Россия, в которой живу». Мы все – я, мои друзья, коллеги – продолжаем делать то, что делали в России. Мы несем русскую культуру. Америка – другая страна, здесь другой язык, другие люди. Но у нас есть возможность заниматься здесь русской культурой. Мы участвуем в жизни Америки, но сердцу не прикажешь. Моя душа в России. Никуда от этого не денешься. И от русского языка я уйти не могу. Поэтому «Чайка» – это русскоязычный журнал для всех жителей планеты, говорящих по-русски, и пьесы я пишу на русском языке.
Я мечтаю о том времени, когда русский зритель сможет наблюдать за нами без препятствий. Мы живем в не самое лучшее для театра, для культуры, для русского языка время. Но жить во мраке нельзя. Мы хотим жить в свете. Мы хотим нести людям надежду. Говорить, что есть красота, есть любовь, есть человеческие отношения. Может быть, не всегда всё завершается хорошо, но надежда не должна умирать…
--------
Оригинал: Журнал ТЕАТРАЛ, 11 марта 2023 года
Добавить комментарий