На недавней выставке в Галерее на Чистых прудах, названной «Плеяда», нам показали четырех очень разных художников, связанных интересом к Востоку и так или иначе обращающихся к авангардным течениям двадцатого столетия. Из четырех я выбрала Юрия Косаговского, как мне кажется, наиболее цельно и своеобразно использовавшего эти уроки.
Автор универсален - был и композитором, и литератором, и еще картины писал. Это может насторожить - обычно такого рода универсалы- дилетанты во всех областях. Художники называют их композиторами, а композиторы - художниками. Но тут, судя по превосходной живописи, случай совсем иной.
Косаговский получил профессиональное художественное образование, но дело даже не в нем. Он унаследовал генетическую память о своих любимых художниках прошлого - Врубеле и Матиссе. И их влияние (в широком смысле) можно обнаружить в его полотнах. От Врубеля- фантастичность и дробление живописного вещества на какие-то сияющие «кристаллические» формы.
У Косаговского эти «кристаллы» обретают вид вытянутых, отливающих золотом и круглящихся «первоэлементов». Взгляните на его картину «Двое», где золотящиеся фигуры персонажей и серо-голубое пространство вокруг состоят из этих лучистых и округлых «молекул». Не случайно художник называл себя «рондистом» - от названия музыкальной формы «рондо», где мелодия движется по кругу. И впрямь все у него круглится и удваивается отражениями. Это и его «Автопортрет в двух зеркалах» (1981, фанера, м.), где отражения одного и того же персонажа-автора, с врубелевской фантастичностью разнятся. И «Натюрморт на рояле со скульптурой» (1992, х., акрил), где изображен уголок гостиной с темным ночным окном, батареей, а напротив нее рояль с черной крышкой, на которую, как и на батарею, льются потоки света. Этот свет фантастически преображает возникшие на отполированной крышке отражения декоративных ваз и статуэтки далекой от классичности современной Венеры.
А от Матисса автор унаследовал «восточную» любовь к яркому, солнечно-радостному колориту, к многоцветью, не превращающемуся в пестроту. Тут можно еще отметить, что детство автор провел в Китае, и это добавляет вроде бы вполне бытовым по тематике холстам экзотичности и романтической взволнованности. Мне припоминается работа художника, посвященная толстовской «Анне Карениной» (из цикла «Обреченность ошибки»), своеобразный триптих, где в начале и в конце - какие-то всплески эмоциональных, радостных и невероятно счастливых волн в прихотливо-декоративных сочетаниях красок. Вот по яркой узкой улочке в некую чудесную страну отправляется карета, запряженная резвой лошадкой, а завершает триптих столь же красочный уголок комнаты с нарядным столиком и вазой с цветами. Уголок, где было хорошо. Зато в центральной части по контрасту с этим сияющим радостным миром,- одноцветно белое, туманное и пустынное пространство морского берега с желтеющим солнцем, где маленькая женская фигурка в шляпке со смешным и не нужным зонтиком в руке кажется совсем потерянной и одинокой.
Но у автора есть и отсылки к отечественным традициям. Мне кажется, что Косаговский многое взял у прекрасного художника послереволюционной России Давида Штеренберга. В аскетичных натюрмортах Штеренберга восхитительно переданная и вполне узнаваемая «фактурность» изображенных предметов, положим, столика, на котором стоит баночка с простоквашей с красной, вполне реальной наклейкой, сочетается с какими-то «улетными» ракурсами и необычной, часто «обратной» перспективой («Простокваша», 1919, х.м. ГТГ).Причем у Штеренберга все ритмы и линии «революционно» подчеркнуты и часто заострены. У Косаговского, напротив, все, как я писала, округло и закруглено, но принцип контрастного построения полотна подхвачен.
Так, положим, в «Вике на веранде» (2000, оргалит, темпера) сияющая солнечная веранда со смутно краснеющими в саду маками, увиденная из темноты комнаты, с вытянутым в длину «бесконечным» пространством и эскизно-легким изображением сидящей на стуле девочки,- дана сквозь ажурную пелену белых тюлевых занавесок, изображенных с необычайной фактурной достоверностью вплоть до синей прозрачной ленты посредине. Возникающий контраст эскизности и фактурности производит какое-то магическое впечатление, затягивает в пространство произведения.
Мастер, как я писала, берет самые простые обыденные сюжеты: гостиная, веранда, мастерская художника, дачный дворик, букет цветов на столике, изображая все это с невероятной достоверностью, но в неожиданных ракурсах и с таинственной игрой красок и освещения. Холсты получаются совсем не бытовые, с глубинной философией, заставляя зрителя размышлять о «космическом» предназначении человека. В этом отношении интересны две работы, посвященные обыкновенной дачной калитке. Это вам не огромные и «глухие» дачные ворота современных владельцев с надписью о злых собаках. Тут все в бытовом плане проще. Сквозь закрытую деревянную калитку, довольно потрепанную и выкрашенную в скучный зеленый цвет, проглядывают сверху и в просветах какие-то диковинные, нежные и экзотичные растения. Это, возможно, вход в райский сад, и очень хочется, чтобы калитку «поскорее отворили», как поется в старинном романсе («Калитка», 1978, картон, м.). И во второй, более поздней работе, ее открывают («Открытая калитка», 2002, холст, акрил). Перед глазами предстает вовсе не ожидаемая «хозяйская» дача, а живая природа, деревья и травы, «божий мир» во всей его красоте, над которым встает солнечный диск. И вправду, что-то от райских кущ.
Мир художника памятлив не только на произведения искусства, в нем запечатлены авторские привязанности, любовь и воспоминания. Вот в работе «Таня у окна» (1993, холст, м.) черноволосая молодая женщина в красиво поблескивающих «интеллигентских» очках, но с босыми ногами,- о чем-то задумалась у окна, как некогда пушкинская Татьяна. Но мне припомнилась еще одна работа автора: «Пейзаж с девочкой» (1992, х.м.), где мимолетный силуэтный очерк смешной очкастой девчонки с косичкой как бы проецируется на стену дачи, стоящей в подробно и любовно выписанном дачном дворике. Какие-то тайные, незабываемые воспоминания о дачной жизни, пронесенные через всю жизнь.
Много художественных талантов в стране - это хорошо? Разумеется, хорошо! Но как жаль, что мы об этих талантливых авторах узнаем часто только после их ухода!
Вариант эссе опубликован в «Лит. России» от 14 февраля 2026 г.
Добавить комментарий