Я тот, кто превращает добро в зло, а праведников в грешников. Святых сделать грешными мне ещё не под силу, я только учусь этому чёрному ремеслу. Я так мал, что рожки мои - мягкие пупырышки, а вместо хвоста – смешная гибкая ветка с тремя волосинками. Возможно, от недостатка кальция в аду и жаркого климата. Не хочется говорить о себе плохо, но я скажу, что был нестарательным двоечником и часто получал подзатыльники. Хвастаться нечем. Ханпупей дал мне такого пенделя, что я летел через огненную дыру со скоростью ракеты.
Вытолкали меня в МИР делать срочно зло, может, оно здесь заканчивалось. Оказался в луже на обжигающей глаза лужайке и так завыл от страха и неизвестности, что деревья стали сбрасывать листву. Первым ко мне подбежало страшилище и вытащило из лужи. О, дьявол! Как же он был страшен – страшнее всех адских знакомых! Ужаснее нашего учителя Ханпупея! Он тащил меня за шиворот, как мокрую тряпку и положил к ногам сидящей бабушки. Та начала охать и растирать меня полотенцем. Это счастье, когда кто-то о тебе заботится! А я-то, дуралей, думал, что счастье, когда на тебя не орут и не бьют. Это другой вид счастья!
- Что ты принёс, Харлей? – кричал мальчик с балкона и мигом спустился к нам.
- Что за дикий зверёк? – мальчик ткнул в меня пальцем, а я сверкнул в него злым глазом. – Какой смешной! Забавина! Как испорченная игрушка!
- Неважно кто. Главное, Костя, ему надо срочно признаться в любви. Он потому такой злой, что жил без любви!
- Я люблю тебя! Люблю потому, что ты страдал! – Костя положил ладонь на мой горячий лоб с пупырышками, а Харлей взвизгнул и лизнул меня в морду. Странные у земных обряды!!
Колючка внутри меня качнулась и начала расцветать. Я не знал, хорошо ли это. Харлей притащил миску с едой. Еда – это счастье, а кто приносит счастье - тот не страшный! Я так и уснул сытый, а значит - счастливый в тёплых руках бабушки. Как только открыл левый глаз, стал щипать бабушку за ноги. Больно так щипать и чувствительно, чтоб злом отдарить за добро. Она рассмеялась и сказала, что старания мои напрасны: её больные ноги едва ходят и не чувствительны к боли. Я ей не поверил, я чертовски верил в своё предназначение злобного гения! Щипал и щипал. А она гладила меня по голове.
Жилище земных представляло собой каменную громадину с перегородками и застеклёнными отверстиями. Я помнил по адскому букварю, что надо делать хаос из порядка! Всякое разрушение чертовски приятно глазу. Запрыгнул на лиловые шторы и стал раскачиваться, как на лианах. Ко мне с криками присоединилась носатая зелёная птица. Она поклонилась и важно представилась:
- Цезарь!
А кто-то такой Цезарь? Может, разбойник какой?
В итоге шторы были сорваны и валялись на полу. Ага, аккуратная полочка с книгами. Я быстро всё сбросил на пол. Харлей включился в мою игру. Но птица явно не одобряла моей новой затеи и кудахтала: попадёт! Вот попадёт! Передвинул кресла, столик и что-то там ещё. Как прекрасен первозданный хаос! Отдыхал и любовался. На шум сбежались все. Даже бабушка приковыляла на палочках.
- Как хорошо без этих тяжёлых штор! – всплеснула руками мама и погладила меня. – Их давно надо было сбросить! Как светло!
- О, я нашёл свою книгу! – радостно воскликнул Костик.
- В нашей гостиной так стало просторно! Молодец! Вот так и должна стоять мебель! – сказал папа.
- Здесь давно надо было всё изменить! – заявила бабушка и подняла с пола синий альбом.
Листала и тихо плакала. Ага! Дьявол мне в печёнку, я хоть кого-то до слёз довёл!
- Милый! Сколько приятных воспоминаний ты мне доставил! – бабушка с чувством прижала меня к сердцу, а во мне снова зацвела колючка. Мягкая и гибкая. Я вздыбил шерсть, я сопротивлялся, светил злыми глазами, но проникшее в меня чуждое чувство истребляло мою сущность. И ещё. Я понял третий вид земного счастья. Это когда тебя благодарят!
Мы сидели в чисто убранной гостиной и пили чай с пирожками. Я почувствовал копчиком, то есть тем местом, откуда растёт мой никудышный хвост, что за мной ведётся слежка. Может, мне показалось от невероятных запахов за столом? Так вкусно пахло, что кружилась голова!
-Мы этим вечером празднуем пополнение нашей семьи! – серьёзно сказал папа. - К нам явился новый житель! Смышлёный, шустрый красавчик! - В этом месте я стал корчить зверские рожи. - Вот имя надо ему придумать!
-Ура! –попугай Цезарь прокричал три раза, а потом выпалил: - Треч! Треч!
- Чертёнок Треч! Звучит! Тебе нравится?
Все смотрели так ласково на меня, что я кивнул. Имя! У меня есть собственное имя, а не номер, написанный горячим углём на животе! Оказывается, я собственник. Но я не мог не делать зла. В углу стоял бесполезный цветок, которым все гордились, он был редкостным экземпляром из Эмиратов. Я все цветы считаю бесполезными. Деревья полезнее, ими можно согреться. Ну, в общем, я ему отомстил за бесполезность. Там подгрыз, тут подкопал, верхушечки зубами срезал. И эта уродина явила чудо – он выбросил бутоны и начал цвести! Мама плясала вокруг цветка вместе со мной. Надо признаться, что у нас танцы совсем иные под какофонию котлов и крышек от них.
Мне очень жилось хорошо, шёрстка уже лоснилась и рёбра не торчали. Но внутри жило напряжение, что за мной следят! Как оно ни пряталось от меня, я его обнаружил. Оно имело чёрную шерсть, горящие, как уголья, глаза, четыре лапы и хвост, о дьявол, это же почти Я, но внутри не Я!! Оно имело имя какой-то неведомой затерявшейся среди гор страны – Лукерья и протестовало против знакомства, шипело и материлось: бляу, бляу. Но пахло оно чем-то цветочным. И когда начало махать лапами, увидел, на груди белое пятно и три белых перчатки на лапах. А на правой передней не было перчатки – потерялась! Я обрёл свою противоположность! Вот кто следил за мной!
Увидев горящие поленья в камине, я задрожал и спрятался под брюхом Харлея. Из огня смотрел на меня Ханпупей и злобно шипел, что я дебил, каких Ад ещё не производил, позорник 3773! Что я провалю зачёт. Я выполз и пошёл делать подлость. На столе лежали чертежи, над которыми папа трудился неделю. Я взял маркер и всё разметил по своему разумению. У папы были ну очень большие ноги, и я представил, как буду лететь от пенделя вот такой большой ноги! Папа ахнул! Ну, вот, наконец-то! Я сжался в пружину и зажмурился. Папа закричал:
- Треч! Ты герой дня! Я неделю искал решение, а ты его нашёл за 5 минут!
О, все котлы ада на мою голову! Но я упорный и сдаваться не собираюсь. Мама надела на важную презентацию новое платье, я подкрался и облил его сиропом. Мучительно ждал подзатыльника, но все сбежались и стали меня утешать! Мои лопатки так сладко зачесались. О, Ханпупей на мою голову! Ведь это будущие крылья пробуют себя! А что было потом… мне стыдно вспомнить! Вечером мама рассказывала, что я спас её репутацию, две сотрудницы пришли точно в таких же платьях! А она, о ужасный ужас, была бы третьим клоном! Я не мог совершить ни одного самого крошечного злодейства! Я неправильный Треч! От отчаяния щипал бабушкины ноги, когда она читала мне сказку о счастливых дураках. Всё верно, только они и могут быть счастливы в безумной путанице реала. Я отметил, что счастлив тот, кто глубоко никуда не вникает. Потом я сжёг сочинение Костика, и подменил его своим! А тот получил высший балл. И ему учитель сказал:
- Это свежий след в экзистенциализме! Франц Кафка пожал бы вам руку!
Костик подарил мне рисунок, а я упал в обморок! На нём увидел красные задницы своих соучеников, сидящих передо мной. Мы все сидели на жёрдочках, низко пригнувшись к коленям, и внимали премудростям зла. Если кто-то из нас пытался выпрямить хребет, над тем пролетала крышка от котла и свистел кнут. Все истины зла должны внушаться именно таким страдальческим образом. Я зажимал уши коленями так сильно, что перед глазами мелькали лиловые пятна. И вот эти красные задницы! Удар молотом по котлу – и мозгоправ удалялся!
Костик перевернул лист и сказал, что это символ любящих сердец. Ну, если перевернуть…
Да, протянутая рука помощи – тоже счастье. Время от времени мы сталкивались с Лукерьей как бы случайно. Но я старательно подстраивал эти случайности! Я знал, что всякая дружба начинается с отличной драки. Вначале она сверлила меня глубинами так, что я думал: в затылке у меня две дыры, шипела и расцарапала мне ухо, а потом пустилась бежать, прыгнула на самое высокое дерево в саду. Я за ней, ведь азарта мне было не занимать! Лукерья ослепила меня лунными кратерами, и я сорвался с ветки. И тут я умер.
- Мама! Вы куда без костылей побежали?! – кричал папа с балкона.
-Треча спасать! Малыш упал!
А я всё решал вопрос внутри себя: умер я или нет? И ещё думал, что не хочу быть образцом зла. Я хочу разрушить Ад, в каком бы месте он ни прятался и какие бы причудливые формы не принимал. Ад, с его косностью, затхлостью и неприятием живой жизни. Когда я туда вернусь, я опрокину все котлы и высажу под ними фиалки, как символ Неба. Даже в Аду должен быть кусочек Неба, и отнимать его нельзя никогда! Никому!
Лукерья спустилась и обдала меня цветочным дыханием, а потом лизнула в макушку. Я понял, что внутри стал лиловым и каким-то масляным. И ещё отчётливо понял, что Луша- такая же отринутость, как и я. Вечером мы праздновали выздоровление бабушки. А потом с Лушей сидели на крыше и глазели на звёзды, которыми был утыкан чёрный Хаос. А нам казалось, что это дыры и через них пробивается на Землю юный лучший Мир. Возможно, он примет нас в иной модуляции. Она показывала, с какой звезды прилетела и даже разрешила потрогать бугорки-крылья на её спине. Две неправильности могут образовать одну правильность? Когда сталкиваются две ненужности, получается полезная для Мира Нужность! А два несовершенства образуют гармонию нового звучания. Мы купаемся на Луне в море Ясности и лазим по лунным хребтам. Мы провалили практику по самому главному предмету «Философская суть добра и зла». Ну, и Ханпупей с ней! Мы обрели гораздо большее и самое ценное, что только есть в подлунном мире. Мы обрели любовь и семью. Я открыл для себя новый вид счастья. Умение любить – это счастье…
Добавить комментарий