Три маленьких рассказа

Строчки

Ощущение особости, откуда оно у маленькой девочки? Но вот возникло. Я не такая, как все. Я мечтаю. Ко мне строчки приходят… «О Зевс, о грозный бог Эллады…». Вы правильно подумали -начиталась Куна, но вот Мая тоже начиталась, а строчки к ней не приходят… 

В пионерском лагере, куда девочку отправили на одну смену - только на одну - попробуй, может, ничего, выдержишь, и даже понравится, - было тяжело, по ночам плакалось, еда не подходила, девчонки вокруг были глупые и болтливые, не по ней. Хорошей была только тетя Клава, уборщица в столовой, она подкармливала девочку сухарями, засушенными в печке из остатков хлеба… 

Еще можно было иметь дело с Вовиком, из соседнего отряда. Он был шахматист, она тоже немного играла, вот они с Вовиком целыми днями между завтраком, обедом и ужином, а также уборкой территории, пропалыванием колхозной моркови, сбором медицинской ромашки и походами на речку в хорошую погоду, играли в шахматы - и она, представьте, раз за разом выигрывала. Чудеса! Она ведь только-только научилась. Папа показал ходы. Шахматы, на которых она училась, были старые, доска щербатая… здесь, в лагере, доска была новенькая. Скорее всего, они с Вовиком были первые, кто играл на этой доске. 

Вожатая девочке не нравилась. Злая. Зеленоглазая. Холодная. Что-то в этой жизни ей не удалось. А потом и заболела неизвестно чем - и исчезла. И пришел новый вожатый. Сергей. Сережа, как они между собой его звали. Девочки при этом крутили возле виска, мол, ку-ку. Он был странный. Рассеянный. Ничего не помнил. Удивительно, что его назначили, видно, никого не было порасторопней, и чтобы как все. Девочке как раз нравилось, что он не как все. Он все время что-то бубнил про себя. Она поняла, что это «строчки». Свои? «Все говорят, нет правды на земле…» Скорей всего, чужие. Однажды, набравшись смелости, она спросила. Он сказал «Моцарт и Сальери». 

Она не знала, кто такой Сальери, а про Моцарта слышала. Ей было интересно и хотелось еще послушать. Он начал ей читать строчка за строчкой, «но правды нет и выше» - и указал на небо. Строчки ее захватили, она слушала, хотя и не понимала. Не понимала, но догадывалась. Вокруг них образовался кружок отрядных девчонок, они, не скрываясь, потешались над Сережей. А одна подошла к нему - и повязала бантик на голову. Сережа продолжал читать, даже не замечая девчонок и бантика. А она не знала, что делать. Пристыдить их? Уйти? Она дотронулась до его руки. - Сережа, давайте погуляем. Он словно очнулся. Поднялся, нащупал на голове бант - и выбросил. Они вместе пошли к реке, и он продолжал читать. Это было волшебно. Она поняла, что не одна. Что есть еще такие же, особые, которым дороги строчки. 

На следующий день был чемпионат по шахматам. Участников было двое – девочка и Вовик. Девочка проиграла. Проиграла первый раз. Вовик торжествовал. А она думала: ничего, зато у меня есть строчки, … и ей, несмотря на проигрыш, было хорошо-хорошо…

Противный какой

Зоя готова была плакать: ее изводил Гришка Перцов из их отряда. Просто не давал проходу. Маленький, юркий… Где бы она ни появилась - всегда Гришка откуда-то выныривал. Словно говорил: я здесь, от меня не спрячешься. 

Не жаловаться же на него вожатой! Девчонки смеялись и, издеваясь, называли Гришку Зоиным «кавалером». - Зойка, опять твой кавалер припожаловал, прямо как хвостик за тобой. 

А Катька Крутихина так прямо стала Гришку называть «Зойкин хахаль».

 - Зойкин хахаль вчера раздухарился, не иначе, с горя, что она с дискотеки ушла.

Такое отколол, когда твист поставили, один танцевал – и так классно извивался. Талант. Хорошо, директор не видел…

Сегодня Гришка вообще все границы перешел. Дело было в столовой, во время обеда. Зоя как всегда опаздывала - она вообще временем не владела, время владело ею. Девчонки уже сидели за столом и ели. Зоя тоже поспешила сесть на свободный стул. И в этот самый момент Гришка, сидящий за соседним столом, подскочил и выбил сиденье из-под Зои. Она могла бы приземлиться на пол, просто-напросто упасть, и - не дай бог- чего-нибудь себе переломать. Но каким-то чудом устояла на ногах, только испугалась очень. Гришку, в этот момент гоготавшего во все горло вместе с дружками, она не удостоила взглядом. Только тихо, как бы про себя, но так, чтобы было слышно, сказала: - Дурак. 

Дурак настоящий. Мог ее сделать инвалидом. 

И нет, чтобы скрыться с глаз, затихнуть хотя бы на время, так он этим же вечером с Сашкой Кротовым к ней на дорожке подошел - и протянул несколько полуувядших ромашек, - видно, сорвал на обочине. Вот дурачина! Дурачина настоящий. Что ей с этими ромашками было делать? Куда девать? Выбросила, конечно, прямо на дорожку. Пусть видит…

Лет через десять они встретились случайно. В городском парке. Узнали друг друга. Гришка вроде бы мало изменился. Такой же мелкий, юркий. Сказал, что танцует в известном ансамбле, солист. Сегодня будет концерт на открытой эстраде. Может, она придет, он будет ждать… 

Она не пришла.

Аудиозапись слушайте здесь

Опоздал

Ехала в троллейбусе, стояла возле дверей - боялась пропустить свою остановку. Случайно перехватила внимательный восхищенный взгляд. Подумала: смотрит как на чудо какое. Парень в белой рубашке с короткими рукавами. Блондин.

Опустила глаза, но парень уже двигался к ней. Подошел близко. Синеглазый. - Хотел бы с вами познакомиться. Как вас зовут?

-Лера. Я сейчас выхожу.

-Вы здесь живете или работаете? 

-Работаю. Видите школу? В окне проплывала школа, где она работала третий день. -

Вот в ней. Недавно начала.

-Работаете в этой школе? Я вас непременно найду. Она уже выходила. Крикнул ей вслед: - Какой предмет ведете?

На этот вопрос уже не получилось ответить - она бежала к школе, опаздывала. Троллейбус с парнем поехал дальше. 

Всю неделю она ждала его появления и одновременно боялась, что будет неловко, что придется объясняться с директором. Директора, взявшего ее на работу и словно постоянно приценивающегося, тот ли это товар, она побаивалась. Но парень не пришел ни в эту неделю, ни во все последующие. 

 Он окликнул ее в метро, при переходе на станцию Парк Культуры. Он поднимался по лестнице, она спускалась. Она сразу его узнала, хотя прошло уже лет пять. Он смотрел как и тогда, словно на какое-то чудо. Словно на Жар-птицу. Сразу начал объяснять: - Я вас искал несколько дней. Мне указали на молоденькую учительницу младших классов, которая только начала работать. Оказалось, не то. Но больше ни нянечка, ни школьники никого не знали. Спрашивал даже у директора, он сказал, что на вопросы личного характера не отвечает. И я решил, что вы надо мной посмеялись, что и зовут вас не так, и в школе вы не работаете. Вы спешите?

- Вообще-то да, - она посмотрела на часы. - И снова опаздываю. Жаль, что вы тогда меня не нашли. Кстати, директор имел на меня виды. Я не уходила из школы, все медлила, думала, что вы меня найдете…. А сейчас, – она махнула рукой, - сейчас поздно. Муж, сын. Она взглянула в его огорченное лицо. - Я преподаю литературу. Это я ответила на ваш тогдашний вопрос. Парень молчал. - А теперь про сегодня. Мы с вами словно разыгрываем сцену из Онегина. И я должна довести свою роль до конца. Прощайте, мой синеглазый незнакомец! 

И побежала по лестнице вниз, к электричке.