Труд, и плодотворный и напрасный, - вечная тема поэзии со времен Шумера и Древнего Египта. В античной Греции он, впрочем, презирался,как удел рабов, а в древней Иудее напротив чтился и благословлялся (что и отразилось в Библии и перешло в Евангелие)...
Существует, понятно, и писательский труд, иногда без остатка пожирающий личную жизнь и приносящий автору странное удовлетворение. Да, "писали, не гуляли!" Но вот Ахматова, когда в позднем интервью ее неосторожно спросили, много ли она работает над стихами, ответила раздражённо: "Я никогда не работала!". Ну, да, всё под небесную диктовку...
Но вот одно классическое стихотворение Некрасова, дорога от которого, на мой взгляд, ведет к чеховскому рассказу "Попрыгунья"... Гумилев в пору супружества с Ахматовой иногда с шутливой укоризной читал Анне Андреевне эти строки.
Николай НЕКРАСОВ
МАША
Белый день занялся над столицей,
Сладко спит молодая жена,
Только труженик муж бледнолицый
Не ложится — ему не до сна!
Завтра Маше подруга покажет
Дорогой и красивый наряд...
Ничего ему Маша не скажет,
Только взглянет... убийственный взгляд!
В ней одной его жизни отрада,
Так пускай в нем не видит врага:
Два таких он ей купит наряда,
А столичная жизнь дорога!
Есть, конечно, прекрасное средство:
Под рукою казенный сундук;
Но испорчен он был с малолетства
Изученьем опасных наук.
Человек он был новой породы:
Исключительно честь понимал
И безгрешные даже доходы
Называл воровством, либерал!
Лучше жить бы хотел он попроще,
Не франтить, не тянуться бы в свет, —
Да обидно покажется теще,
Да осудит богатый сосед!
Всё бы вздор... только с Машей не сладишь,
Не втолкуешь — глупа, молода!
Скажет: «Так за любовь мою платишь!»
Нет! упреки тошнее труда!
И кипит-поспевает работа,
И болит-надрывается грудь...
Наконец наступила суббота:
Вот и праздник — пора отдохнуть!
Он лелеет красавицу Машу,
Выпив полную чашу труда,
Наслаждения полную чашу
Жадно пьет... и он счастлив тогда!
Если дни его полны печали,
То минуты порой хороши,
Но и самая радость едва ли
Не вредна для усталой души.
Скоро в гроб его Маша уложит,
Проклянет свой сиротский удел
И, бедняжка! ума не приложит,
Отчего он так скоро сгорел?
