Ночной гость

— Гражданин! Эй, граждани-и-ин!

— А? Кого? Охренели? Два часа ночи…

— Вставай, гражданин…

— Куда? Зачем? Ты кто вообще?

— Как кто? Страж.

— Страж чего?

— Ну чего… Революции Исламской, вестимо.

— Так чего тебе от меня надо?

— Как это чего — баллистика летит! Вставай, проклятьем заклейменный, беги в убежище… Во — каламбур, видал? Беги в убежище…

— Оно потому и убежище, что в него бегают… А тебе-то что за печаль, бегу я или нет?

— Ну как… Это чтоб вам служба медом не казалась. А то у вас тут многие несознательность проявляют. Мы, значит, там в Тегеране стараемся, ракеты запускаем, жизнями рискуем, а вы тут себе под одеялом кольцами свернулись, бивни в подушку — и массу топите! Типа — упадет так упадет, нервы дороже. Вот меня и посылают — таких, как ты, будить.

— Блин… вот вы, Стражи, меня подняли — а утром на работу, в глазах как песком насыпано…

— Во, так в этом и суть! Война на истощение, понял? Побегаешь так месяц-другой по ночам, истощишься и не сможешь нашу великую Персию завоевывать.

— Да на хрен мне ваша Персия сдалась?

— Так чего ж вы на нас напали?!

— Да кто на вас нападал-то? Ах, да, вот черт… Ну так это, если б мы не напали — вы б нас бомбой ядерной по кумполу, нет?

— Если б да кабы… Ты эту бомбу видел? Ее пока смастеришь, пока отладишь, а потом еще доставить надо — тоже морока… А тут еще воду отключают…

— Ну так а чего ж вы? Стражи, Революция…

— Чего-чего… А вы чего? Тоже хороши: сионизм, Иерусалим единый и неделимый… Сам-то служил?

— Ну, а то. Вон мундир в нафталине, в шкафу висит, видал?

— Ага… ишь ты — до сержанта дослужился, молодец… Ну и что — тебя спрашивали, что ли?

— Кто меня спрашивал? Выдали ботинки со шнурками — и вперед.

— Так и меня не спрашивали. За бога истинного, говорят, и страну — и тоже вперед. А я, может, по предкам своим — огнепоклонник! Только тс-с, никому, ладно? А то неприятности по службе, мулла полковой потом затаскает…

— Заметано… Слушай, а если б тебя все-таки спросили?

— Тогда… тогда б я тут не стоял перед тобой, как три тополя на Плющихе… А ты?

— А я бы дрых сейчас. И мундира в шкафу бы не было. Ладно… чего мы тут с тобой лясы точим… Может, уж не бегать сегодня, а? Баллистику твою, наверное, давно перехватили… 

— Нет уж, гражданин, порядок есть порядок. Давай-ка: поднялся, телогрейку накинул, ноги в валенки — и рысцой. Зря я тут, что ли, ночами не сплю, по подъездам шарюсь?

— А вы бы запускали меньше, тогда и шариться по подъездам не пришлось бы…

— Это, гражданин, не наше дело. Это пусть начальство думает, запускать или нет. 

— Вот бы вашему начальству с нашим стрелку забить, а? И перетереть обо всем…

— Ну, гражданин хороший, ты загнул — стрелку. Кто ж с неверными стрелку забивать будет? Это ж зашквар полный, пацаны не поймут. И ваши не поймут, и наши. Начальство — оно не дурней тебя, ты не думай. Уже б забили и перетерли, если б могли. Ты давай, это… не разводи тут философский факультет.

— Да все, все, уже встаю…

— Смотри мне, пойду обратно — проверю… Слушай, пока то-се — можно у тебя телефон зарядить? А то у нас сейчас не только воду, но и свет еле дают…

— Вон розетка, заряжай.

— Вот спасибо, добрый человек! Пусть телефончик тут полежит, пока я твоих соседей бужу… Не сопрут, как думаешь?

— Не должны, тут все свои. Да и те в убежище побегут.

— Ладно, давай, одна нога здесь — другая там… Гы, тоже каламбур, прикинь? Это если в тебя прямое попадание — то одна нога здесь…

— Не каркай, сам сообразил. Вот, все, иду уже.

— Вот и славно… Так, граждане сионисты, поднимаемся, ракеты уже в пути, прибывают через семь минут! Кончай ночевать! На том свете отоспитесь, встаем, встаем!...