Посвящения. Ростки

 Григорию Яблонскому

Ростки безумия во мне,

как перья лука на окне,

о чудо гидропоник!

На этажерке где-то,

размером с пешку белую,

седьмой забытый слоник,

ушедший в пропасть лета

и в перспективу дальнюю,

где шага я не сделаю

в квартиру коммунальную

покинутого дома,

где я читаю Маршака,

четыре белых тома;

от этих мест недалека,

течёт огромная река,

а в книге каждая строка

понятна и знакома.

И пробиваются ростки

первичного сознания,

воспринимая суть строки,

как некий род задания;

непрекращающийся род,

под зимним куполом полёт,

где дырку в цирке-шапито

не увидал ещё никто,

и не изобретён вебкам,

чтобы вернуться и припасть

к моим истокам и росткам,

над временем имея власть.

Одним сегодня кликом,

летая в мире диком,

обложку книжную сгружу,

как дивную жеоду,

и имя автора скажу:

его печатал Госиздат,

кто знает, сколько лет назад

он вышел на свободу

и вагонетками руды

оставил прочные следы

в той Западной Сибири,

в невыдуманном мире.

А на проспектах Городка,

где мы смотрели свысока

на мир, анализу чужой,

отделены своей межой

от тех, кому не довелось

испачкать руки мелом,

хватаясь за земную ось

и занимаясь делом,

для нас и лучший луч сиял,

при нас вращались сферы,

и мир сквозь радужный кристалл

показывал премьеры.

Дела, и вправду велики,

спешили, и, спеша,

ломала хрупкие ростки

некрепкая душа,

где я итога не пойму,

летя под куполом во тьму

без лонжи и без сетки,

рождая магию строки,

уже наперекор всему

ведя свои заметки.

29 января 2026