Загадка автографа. Владимир Бурцев

Опубликовано: 18 июня 2019 г.
Рубрики:

 Личность Владимира Львовича Бурцева (1862-1942), ревностного бойца с монархизмом, большевизмом и нацизмом, получившего за разоблачение провокаторов царской охранки прозвище “Шерлок Холмс русской революции”, всегда привлекала мое внимание. Занимаясь в научной библиотеке Калифорнийского университета Лос- Анджелеса, я неожиданно обнаружил его автограф. Он открылся мне на форзаце экземпляра книги В.Л. Бурцева “Протоколы Сионских мудрецов” – доказанный подлог” (Париж, 1938). Дарственная надпись гласила: “Дорогому Вас. Алексеевичу Маклакову от его подзащитного (1913 г.). Вл. Бурцев. 24.2.1938 г. В этой книге я защищаю то, что Вы всегда защищали”.

Какие же взгляды разделял и защищал Бурцев? “Борьба с антисемитами – наше общее дело!” – не уставал повторять Владимир Львович и на протяжении всей своей долгой жизни неукоснительно сему завету следовал. Особенно важной и актуальной была его борьба после Октябрьского переворота, когда многие русские белоэмигранты, отмечая активное участие в революции этнических евреев-большевиков, возлагали их вину на весь народ Израиля (к слову, и сегодня евреев призывают публично покаяться за злодеяния Свердлова, Зиновьева, Юровского и им подобных). Вспышка неистового антисемитизма привела Россию в Гражданскую войну к кровавым еврейским погромам. И Бурцев в конце 1919 -1920 гг. едет в Крым и на Кавказ, добивается аудиенции у генералов А.И. Деникина и П.Н. Врангеля и просит, убеждает, настаивает, чтобы те приняли неотложные меры против сего варварства. Он настойчиво повторяет, что ненавистные всем коммунистические вожди “были отщепенцами еврейской нации” и что “на самом деле они не были связаны ни с еврейской историей, ни с еврейской религией, ни с еврейской массой, а были исключительно интернационалистами, исповедовавшими те идеи, какие разделяли социалисты других национальностей, и сами они были ярыми врагами национального еврейства вообще”. Это, говорил он, “проходимцы, порвавшие связь с еврейством”, и они не имеют к нему решительно никакого отношения. Еврейская же масса в России “не причастна к большевизму и неответственна за него, как непричастны и неответственны и те евреи, кому приходится жить и работать при большевиках, у большевиков, не будучи большевиками, как приходится работать и многим русским, убежденным антибольшевикам”.

Между тем, к еврейскому вопросу Бурцев проявлял живой и сочувственный интерес. Говорил, что он “находился у истоков большинства национальных еврейских течений, как Бунд, сионизм и т.д.”. Дружеские узы связывали Владимира Львовича с еврейскими деятелями самых различных политических взглядов – Д.С. Пасмаником, Г.О. Слиозбергом и многими другими, в коих его всегда привлекали “искренность, честность и компетентность”. Присутствовал он и на I-м Сионистском конгрессе в Базеле в 1897 году, проходившем под председательством Теодора Герцля, который произвел на Бурцева впечатление личности яркой и харизматической и чью идею о создании национального очага в Палестине он горячо поддерживал. 

 Бурцев последовательно выступал против антисемитизма на страницах издаваемой им газеты “Общее дело” (Париж, 1918-1922, 1928-1933). При этом он подчеркивал, что заскорузлая юдофобия, охватившая значительную часть белой эмиграции, лишь компрометирует то “общее дело”, под знаменами которого должны были бы объединиться все истинные патриоты России, - а именно, борьбу с коммунистическим режимом. Особенную силу его обличительный пафос обретает в 1930-е гг. В качестве свидетеля он участвует на Бернском процессе 1933-1935 гг., на коем была доказана подложность состряпанных в недрах царской охранки пресловутых “Протоколов сионских мудрецов”. Современные исследователи называют их “главной ложью в истории” и “ордером на геноцид”. Вместе с Бурцевым на сем процессе свидетелями обвинения были П.Н. Милюков, Б.И. Николаевский, С.Г. Сватиков и др. 

Итогом этой его деятельности стала изданная в Париже в 1938 году книга “Протоколы сионских мудрецов” – доказанный подлог” с боевитым подзаголовком: “Рачковский сфабриковал “Протоколы сионских мудрецов”, а Гитлер придал им мировую известность”. На основании многочисленных документов и устных свидетельств он убедительно раскрыл здесь не только явный плагиат и подложность “Протоколов”, но и их провокационный, человеконенавистнический характер. (Эту тиражированную антисемитскую фальшивку, переведенную с легкой руки нацистов на многие языки, и сегодня распространяют по свету в миллионах копий, продолжая работу по оболваниванию и развращению темного люда). “Пропагандисты “Протоколов”, - говорил Бурцев, - люди, делающие заведомо нечестное, гнусное и кровавое дело. Про них нельзя сказать: “Не ведают, что творят!”. Нет! Нет! Они хорошо знают, что творят”. И собственную литературную работу Владимир Львович рассматривал как “отправной пункт борьбы со зловредным суеверием, опасным психозом масс и народов, зараженным маниакальным и до крайности злобным антисемитизмом”.

Но вернемся к автографу Владимира Львовича. Надлежит выяснить, кто же этот “Вас. Алексеевич Маклаков”, которому был подарен экземпляр книги? Что имел в виду Бурцев, когда писал о том, что они вместе защищали одно и то же, и почему указывает дату: 1913 год? 

Оказывается, речь идет о бывшем члене ЦК кадетской партии, лучшем ораторе II, III, IV Государственных дум, бывшего послом Временного правительства во Франции, активном участнике белого движения Василии Алексеевиче Маклакове (1869-1957). Он еще в начале XX века стал, по определению А.И. Солженицына, “сильнейшим адвокатом” России. 

Сподвижник знаменитого Ф.Н. Плевако, Маклаков стяжал себе общероссийскую славу, проведя с блеском немало вероисповедных, “общественных” и политических судебных процессов. Профессионализм, компетентность, а также прекрасные человеческие качества - “благородное и доброе сердце” - его подзащитные ставили очень высоко. Но особенно ярко и впечатляюще адвокатское искусство Маклакова проявилось в самом громком процессе начала XX столетия – в деле Менахема Менделя Бейлиса, облыжно обвиненного в ритуальном убийстве христианского мальчика Андрея Ющинского.

 Правая пресса раздула в связи с этим делом дикую антисемитскую истерию, пытаясь склонить власти к безжалостной расправе над всеми евреями, как извергами рода человеческого. Вот, к примеру, как злобно кликушествовала перед этим процессом черносотенная газетенка “Русское знамя” (1913, № 177): “Правительство обязано признать евреев народом, столь же опасным для жизни человечества, сколь опасны волки, скорпионы, гадюки, пауки ядовитые и прочая тварь, подлежащая истреблению за свое хищничество по отношению к людям и уничтожение которых поощряется законом. Жидов надо поставить искусственно в такие условия, чтобы они постоянно вымирали: вот в чем состоит ныне обязанность правительства и лучших людей страны”. 

Несмотря на угрозы охотнорядцев, Василий Алексеевич в 1913 году выступил защитником Бейлиса и сыграл важную роль в его оправдании. В ситуации, когда антисемиты уже предвкушали самый суровый приговор для еврея, Маклаков в своей защитительной речи, обращаясь к присяжным, говорил просто, убедительно и показал всю подоплеку выдвинутых против Бейлиса абсурдных обвинений. “Нам говорят, что на этот процесс глядит весь мир, а мне хотелось бы забыть про это, и говорить только с вами, господа присяжные заседатели, - голос его зазвучал вдруг твердо, спокойно и проникновенно. - Бейлис – смертный человек, пусть он будет несправедливо осужден, пройдет время, и это забудется. Мало ли невинных людей было осуждено. Жизнь человеческая коротка – они умерли и про них забыли, умрет Бейлис, умрет его семья, все забудется, все простится, но этот приговор…этот приговор, не забудется, не изгладится, и в России будут вечно помнить и знать, что русский суд присяжных, из-за ненависти к еврейскому народу, отвернулся от правды”. Последние слова защитника были произнесены в напряженной тишине зала: “Вас всячески стараются восстановить против евреев, вам говорят, что евреи ваши враги, что они смеются над вами, что они не считают вас за людей. Вас приглашают к тому же самому отношению к ним. Не поддавайтесь этому приглашению; если вы осудите Бейлиса, но не по уликам против него, а за что-то другое, если он будет жертвой искупления за других, то если бы даже и нашлись люди, которые первое время в своем озлоблении порадовались бы подобному приговору, то потом, когда время пройдет, они и сами об этом пожалеют, а он все-таки навеки останется печальной страницей в истории русского правосудия. Помните это, когда будете решать судьбу Бейлиса”. И суд присяжных вынес решение – невиновен! 

Когда М. Бейлиса оправдали, Василия Маклакова поздравляла с этой победой вся демократическая Россия. Видный политический деятель, член Государственного совета М.А. Стахович прислал ему телеграмму: “Обнимаю. Чудная, главное, умная речь, убийственная прокуратуре, срамникам, руководившим обвинением”. Поступили поздравления от И.И. Петрункевича, Д.Н. Шипова, других лидеров российского либерализма. Маклакову выражали сочувствие и простые люди: рабочие, крестьяне. А в послании духовного правления Главной хоральной синагоги в Ростове-на-Дону говорилось: “Дело Бейлиса, которое Вы так геройски защитили, это дело всего мыслящего человечества. Вы были наиболее ярким выразителем лучшего и благороднейшего, что вылилось так сильно, так стихийно, так величественно-прекрасно в Вашей талантливой защите”.

Не вызывает сомнения, что указывая дату – “1913 год” - и говоря о “защите” Маклакова, Бурцев имеет в виду роль этого адвоката в оправдании Бейлиса. Надо сказать, что и сам Владимир Львович в 1913 году писал в защиту Бейлиса статьи в газете “Будущее”, которую издавал тогда в Париже, и готовился дать бой популяризаторам “Протоколов сионских мудрецов”, поскольку ждал, что именно на этот опус будут ссылаться антисемиты в этом процессе. Вот что он пишет: “Обвинители, антисемиты, надеялись на этом процессе нанести убийственный удар по еврейству. Более года они готовились к нему. Но обвинение было дутое, и на гласном разбирательстве перед присяжными оно окончательно провалилось. Бейлис по суду был оправдан. Когда этот процесс подготовлялся, мне казалось, что представители русской власти на нем будут ссылаться на "Протоколы” и, следовательно, будут доказывать их подлинность. Это я тем более допускал, что в правительственных сферах было решено поддерживать на суде легенду о ритуальных убийствах”. Однако опасения Бурцева оказались напрасными: антисемиты не решились выступить на процессе в защиту "Протоколов”. Вольно или невольно, они тем самым признали их несостоятельность. 

Остается ответить на вопрос: почему Бурцев в 1913 году называет себя “подзащитным” Маклакова? Это тем более требует разъяснения, поскольку ни в каких тяжбах Владимир Львович в это время участия не принимал и вообще находился за границей. По-видимому, смысл сего высказывания следует понимать метафорически. Все дело в том, что Бурцев, человек с растревоженной совестью, так глубоко и пронзительно прочувствовал боль униженного и оклеветанного еврея Бейлиса, что чуть ли не отождествил с себя с ним. А потому не только за Бейлиса стоял Маклаков на том судилище – он отстаивал высокие нравственные идеалы русской интеллигенции, его, Бурцева, идеалы. Показательно, что и в самой книге Бурцева о борьбе с юдофобами можно прочитать такие слова: “Нам не приходится сражаться с лояльным врагом, ни даже просто с человечным. Мы должны поражать олицетворенную бессовестность, лживость, являющуюся признаком общего умопомешательства, буйного, автоматического, бездушного. Это значит, что придется быть не только беспощадным, но и неутомимым, до полного истребления этой гидры, у которой на месте срубленной головы вырастает семь новых”. 

 И еще – Бурцев говорит о Маклакове, что тот “всегда защищал” евреев. И это верно. В 1919 году Василий Алексеевич как русский посол приезжает на Кавказ в ставку генерала А.И. Деникина и убеждает его выступить с заявлением о равноправии евреев в грядущей России. А в 1920-е годы он ведет полемику с известным антисемитом В.В. Шульгиным, автором нашумевшей книги “Что нам в них не нравится…” (Париж, 1930), о причинах и характере Октябрьской революции 1917 года. Шульгин утверждал, что русскую революцию совершили евреи, озлобленные на власть и “крепко объединенные сознательным и бессознательным стремлением к господству”. А вот что ответил ему В.А. Маклаков в письме от 5 марта 1925 года: “В Вашей схеме Вы выводите евреев, как представителей озлобленности; тут Вы, конечно, правы; но этот вопрос не национальный, а неизбежное последствие нашей глупой политики… Поэтому нет ничего удивительного в том, что количество недовольных и озлобленных в еврействе было больше, чем где-либо, и при этом среди них было больше интеллигентов. За это тоже спасибо черте оседлости. Я хорошо знаю, что евреи не очень ассимилируются с другими народностями, но, однако, я наблюдаю евреев во Франции, и ничего подобного с психологией русского еврейства здесь нет. И еще меньше его в Англии. Таким образом, наблюдая развитие русской революции, я мог бы сказать Вам то, что сказал Лаплас Наполеону о Боге: “для объяснения того, что происходит в мире, я не нуждался в этой гипотезе”. Точно так же, для того, чтобы понять, как развивалась революция в России, мне вовсе не нужно было говорить о еврейском вопросе; его роль настолько второстепенная, что я убежден, что если вычеркнуть даже всех евреев, то в главных чертах революция совершилась бы точно таким же способом, как она совершилась”. 

Сегодня, говоря о духовном наследии В.Л. Бурцева, В.А. Маклакова и других борцов с антисемитизмом в России, нельзя не обратить внимание на то, что их деятельность вызывает у нынешних национал-патриотов негодование и злобу. Как только их не чихвостят, называя то “русофобами”, то “шабес-гоями”, то “агентами мирового сионизма”! Но вот что примечательно: в годы войны выступавший против нацистов Бурцев сделался объектом травли со стороны фашистских властей, и когда те захватили Париж, его неоднократно вызывали в гестапо. Отпустили только из-за преклонного возраста, и этот оставшийся без средств к существованию “русофоб”, как вспоминала дочь А.И. Куприна, “спорил с пеной у рта и доказывал, что Россия победит, не может не победить”. А В.А. Маклакову повезло меньше: за свои откровенно антифашистские взгляды он в апреле 1941 года был арестован гестапо и пять месяцев провел в тюрьме. А в феврале 1945 года он в составе делегации русских эмигрантов посетил советское посольство в Париже и заявил: “Я испытываю чувства глубокого волнения и радости, что дожил до дня, когда я, бывший русский посол, могу здесь, в здании русского посольства, приветствовать представителя Родины и принять участие в ее борьбе с врагами-захватчиками”.

А что же восхваляемые национал-патриотами “истинные радетели Отчества”, те, что видели в жидо-масонском заговоре главную угрозу? Как боролись с “врагами-захватчиками” они? А вот как: бывший член Государственной думы, призывавший к “окончательному решению еврейского вопроса”, Н.Е. Марков-Второй закончил свою “патриотическую” карьеру консультантом гестапо. Г.В. Бостунич, автор книжонки “Масонство и русская революция” и пропагандист “Протоколов сионских мудрецов”, дослужился до чина штандертенфюрера СС, а заодно получил и звание почетного профессора CC как непревзойденный эксперт по козням мирового еврейства. А отличавшийся патологическим антисемитизмом генерал П.Н. Краснов приветствовал нападение Гитлера на СССР и активно сотрудничал с нацистами, сражаясь на стороне врагов своего Отечества (он, между прочим, корил другого предавшегося немцам русского генерала А.А. Власова за недостаточно последовательную антиеврейскую пропаганду). Подобные примеры можно умножить. Думается, однако, что ни к патриотизму (в подлинном смысле этого слова), ни тем более уж к славе России они не имеют ни малейшего отношения. 

 Наши же герои, борясь со злом, стремились сделать Родину лучше и человечнее. А идеи справедливости и добра, как известно, всегда требуют защиты. Нуждаются в ней и Владимир Бурцев, и Василий Маклаков. А потому сегодня они – наши подзащитные, и мы должны защитить их от лжи и клеветы, невежества и обскурантизма, национальных фобий и предрассудков. 

 

 

 

Комментарии

На примерах деятельности выдающихся гуманистов и истинных демократов прошлого Бурцева и Маклакова хорошо видно, как переродились понятия «либералы» и «либерализм». Из последовательных борцов за права человека, свободу слова и вообще здравый смысл, похитившие эти, некогда благородные термины, нынешние либералы превратились в носителей откровенно социалистической идеологии, противостоящей всем иудео-христианским ценностям и расшатывающей основы западных государств. Теперь именно они выступают против свободы слова для оппонентов, за «перераспределение» доходов (ленинское «грабь награбленное»), открытые границы, многочисленные блага для нелегалов (своего потенциального электората) за счёт налогоплательщиков. И естественным образом скатываются и к антисемитизму.

Не вдаваясь в фактчекинг, я хотел бы понять, что значит "естественным образом скатываются"? Это какая-то "естественная" сила (или поле?) в мире либералов, или что?

Статья о Бурцеве действительно интересная. Ещё одна занимательная страница в русско-еврейской истории. // Ради объективности хотел бы уточнить. Фраза из статьи: «Он (Бурцев) настойчиво повторяет, что ненавистные всем коммунистические вожди “были отщепенцами еврейской нации” и что “на самом деле они не были связаны ни с еврейской историей, ни с еврейской религией, ни с еврейской массой, а были исключительно интернационалистами, исповедовавшими те идеи, какие разделяли социалисты других национальностей, и сами они были ярыми врагами национального еврейства вообще». Эта фраза, не объективно передаёт причины участия евреев во всяких революционных заварушках. Они действительно принимали в них участие, потому что были евреями. Национальный характер евреев таков, что они всюду что-то придумывают. Они всегда «творят» – начиная от мошенничества типа «шахер-махер», изобретательств в быту, в разных науках и искусствах, и не кончая разными социальными революциями. Игорь Губерман: «Еврей живёт, как будто рос, не зная злобы и неволи: сперва суёт повсюду нос и лишь потом кричит от боли». Замечу, на всякий случай, что это не антисемитизм, а реальность, которую следует правильно понимать. /// Комментарий Григория Писаревского абсурден. Фраза: «… нынешние либералы превратились в носителей откровенно социалистической идеологии, противостоящей всем иудео-христианским ценностям и расшатывающей основы западных государств» - бессмысленна. Каким образом «социалистические идеологии» противостоят «иудео-христианским ценностям»? И вообще, что такое «иудео-христианские ценности» в данном контексте?