Накануне, засыпая, он вычитал что-то забавное, и сейчас старался вспомнить, что именно, но сразу не удавалось. Он начал издалека, руководясь приятным ощущением, оставшимся от прочитанного, – таким бывает далекий свет темной ночью, или вот запах, который стараешься угадать, – и теперь он руководился университетской привычкой к поиску источника – текста, цитаты, а сначала книги, и тут легче, всего-то десятка два там и тут, на столе и на кровати, и на полу у стола и возле кровати. Он сразу отбросил – впрочем, отложил – роман Гайяра о деревенской юродивой, да и воспоминания немецкой писательницы Водин о своем отце. То не был и Этьембль, (склонный, между прочем, к цитированию).
Отпал Пьер Луис – его «Психея», это чистый импрессионизм; поколебавшись, он отложил и «Вольную историю французского языка» Андре Терива, немного нудную, какими часто бывают тематические труды. Ах, ну да, та забавная цитата была по-французски, это он вспомнил с уверенностью; сразу из области подозрений ушли Гоголь, Берберова, Лев Николаич, Терновский, – цитата была прозаической, это-то он твердо помнил, а у этого стихи. Сен-Симон! Нет, он вчера в толстенький томик едва заглянул, как и в альбом Ассулина...
А если то был интернет, подумал с отчаянием, ну, тогда все, тогда всё пропало. Рильке? Джойс, «Письма к Норе»? Поразительно плоские, даже странно, что гений мог так написать, он, должно быть, интересное экономил для книги. Какая-то карусель в голове... не сойти бы с ума! Позабыл – ну и ладно... Но что-то мешает признать поражение! Ба, уж не собственный ли его «Фрагментарий»! Не крУжится ли он, как собака кружИтся, вцепившись в репицу собственного хвоста, стараясь достать блоху? Нет, себя он вчера и не думал открыть... Рене Шар, Новалис, Юрьенен... Еще он вспомнил, что цитата была современника...
Точнее, о чем-то близком, почти злободневном... И еще в тот момент он ел яблоко; прочитав, от удовольствия мысли остановился есть – и смаковал смысл, и еще вспомнил, что читал автора цитаты в юности... Внутри у него екнуло, как у рыболова при виде дрогнувшего поплавка, – а книга ему мешала бросить огрызок яблока в мусорку, и он сунул ее на минутку под стол – и положил на стоявшую там табуретку!! Теперь он сунул руку и вытащил книжку, и крепко держал, словно она могла убежать.
Уф, совсем про нее забыл! Роже-Пол Друа! И страница заложена! И цитата отчеркнута! Он прочел – и едва не задохнулся от хохота, впрочем, короткого, а если б у него были волосы – а их-то и нет после жаркого лета, он от жары тупеет и потому голову бреет, – они встали бы дыбом. «Преимущество плохой памяти в том, – прочел он, – что ты наслаждаешься от чего-нибудь несколько раз столь же сильно, как и в первый раз. Ницше».
