День рождения Федора Михайловича ДОСТОЕВСКОГО (1821 - 1881)
Анна АХМАТОВА
Предыстория
Россия Достоевского. Луна
Почти на четверть скрыта колокольней.
Торгуют кабаки, летят пролетки,
Пятиэтажные растут громады
В Гороховой, у Знаменья, под Смольным.
Везде танцклассы, вывески менял,
А рядом: «Henriette», «Basile», «Andre»
И пышные гроба: «Шумилов-старший».
Но, впрочем, город мало изменился.
Не я одна, но и другие тоже
Заметили, что он подчас умеет
Казаться литографией старинной,
Не первоклассной, но вполне пристойной,
Семидесятых кажется годов.
Особенно зимой, перед рассветом
Иль в сумерки — тогда за воротами
Темнеет жесткий и прямой Литейный,
Еще не опозоренный модерном,
И визави меня живут — Некрасов
И Салтыков… Обоим по доске
Мемориальной. О, как было б страшно
Им видеть эти доски! Прохожу.
А в Старой Руссе пышные канавы,
И в садиках подгнившие беседки,
И стекла окон так черны, как прорубь,
И мнится, там такое приключилось,
Что лучше на заглядывать, уйдем.
Не с каждым местом сговориться можно,
Чтобы оно свою открыло тайну
(А в Оптиной мне больше не бывать…)
Шуршанье юбок, клетчатые пледы,
Ореховые рамы у зеркал,
Каренинской красою изумленных,
И в коридорах узких те обои,
Которыми мы любовались в детстве,
Под желтой керосиновою лампой,
И тот же плюш на креслах…
Все разночинно, наспех, как-нибудь…
Отцы и деды непонятны. Земли
Заложены. И в Бадене — рулетка.
И женщина с прозрачными глазами
(Такой глубокой синевы, что море
Нельзя не вспомнить, поглядевши в них),
С редчайшим именем и белой ручкой,
И добротой, которую в наследство
Я от нее как будто получила, —
Ненужный дар моей жестокой жизни…
Страну знобит, а омский каторжанин
Все понял и на всем поставил крест.
Вот он сейчас перемешает все
И сам над первозданным беспорядком,
Как некий дух, взнесется. Полночь бьет.
Перо скрипит, и многие страницы
Семеновским припахивают плацем.
Так вот когда мы вздумали родиться
И, безошибочно отмерив время,
Чтоб ничего не пропустить из зрелищ
Невиданных, простились с небытьем.
Вот какое будет у меня замечание: ставшее популярным стихотворение Александра Кушнера, утешительно поучающее нас и известное по начальным строчкам: "Времена не выбирают,/ В них живут и умирают...", конечно, замечательно само по себе. Но оно является и выпадом против истины, высказанной в заключительных строчках этих ахматовских стихов (также оно целит и в Тарковского с его "Я век себе по росту подбирал...").
Что ж и поэты ведут свою войну, не всегда зримую для большинства читателей. Вообще же эта война (единственная в своем роде) плодотворна и является естественным состоянием словесности.
Но Ахматова значительней названных авторов. На мой взгляд, вообще значительней всех русских поэтов столетия, в котором вздумала родиться.
И даже возможно права. Ее истину надо принять к сведению, заметив чуть уловимую позднюю струю буддизма, влившуюся в её православие: "Но я предупреждаю вас, / Что я живу в последний раз!" Кто задумался над тем, что это слова Будды Шакьямуни?
