День памяти Флавия Клавдия Юлиана, знаменитого ЮЛИАНА ОТСТУПНИКА (331 - 363), римского императора, ритора, философа. Придя к власти, он все свои душевные силы обратил на исполнение мечты, видимо, еще в детстве взлелеянной, - на возрождение язычества. И первым делом воспретил христианам преподавать в школах. Предпринял попытку окончательно оторвать религию Нового Завета от ветхозаветной - ранее в некоторых синагогах, как, например, в египетских,попросту имелись отдельные помещения для христиан (замечательно письмо Юлиана иудеям, которым было обещано даже восстановление храма). Да, государственная поддержка язычеству оказывалась, но, если чего ему не хватало, то собственно веры. Торжествовал бог Совести, бог предстоящей загробной жизни... Пришлось пойти по пути довольно искусственного реформирования религии предков и позаимствовать у того же христианства врхитектонику церковной организации и иерархии. От жрецов требовались добродетели, в сущности, христианские - безупречность в личной жизни, благотворительность... Всё тщетно. Против было само Время.
Молодой император был одарен от природы. Сохранились его стихи, записки, труд о механизмах. Он умер, находясь в персидском походе. Страницы сочинения наиболее выдающегося позднеримского историка Аммиана Марцеллина,, посвященные кончине любимца армии, последнего героя античности, трогательны. Конечно, церковь ушедшего анафематствовала... Дальнейшие попытки реанимации давно почивших богов вызывали бы лишь усмешку, если бы не были опасными (при том, что веры в них все равно не было ни на грош). В новое и новейшее время такие судорожные попытки с факельными шествиями и кровавыми жертвоприношениями характерны для нацизма и плохо завуалированного неонацизма.
Михаил СИНЕЛЬНИКОВ
* * *
Как сладостно язычество Эллады!
По всей земле, куда бы ни пойти,
Пришельцу обретенья и отрады
Сулили все ночлеги и пути.
По всей дороге боги были рядом,
И повевал, и приводил Эол
В объятия к неведомым наядам…
Ковал Гефест и Арес в битву вёл.
Но божества устали, одряхлели,
Тысячелетний жертвенник угас,
Бежала нимфа из твоей постели,
Зарос травой оставленный Парнас.
Ещё вакханки бормотали спьяну
И плакали, не в силах встать с земли,
Но умер Пан. В походе к Юлиану
Последнего сатира привели.
Недавно перехожие монахи
Его крестили, и теперь спроста,
Седой, косматый, пребывавший в страхе,
Косноязычно славил он Христа.
