День города Томска. С некоторых пор "Города трудовой доблести".
Городу этому, славному ныне своим многочисленным студенчеством, посвящали стихи и авторы допушкинского времени русской поэзии. Однако, наиболее существенный литературный факт - пребывание в Томске Николая Клюева. Там он проживал в ссылке, отмечался в милиции, отуда писал потрясающие письма и сочинял, увы, не сохранившиеся (за редким исключением) стихи. Там нищенствовал и там окончил свои дни. Судьбу свою он предрек лет за 15 до сибирской ссылки. И сам боялся собственного предсказания:
Над Багдадом по моей кончине
Заширяют ангелы крылами.
И помянут пляскою дервиши
Сердце-розу, смятую в Нарыме.
Клюев известен публике прежде всего как старший собрат и наставник Сергея Есенина (ощущаю, как быстротечно время, когда вспоминаю, что мой отец присутствовал при чтении Клюевым в ленинградском Союзе поэтов пронзительного "Плача о Сергее Есенине"). Но вот что: для меня Клюев - более значительный поэт, чем Есенин! Замечательна и совершенно своеобразна его ранняя лирика, но особенно поразительны поздние трагические поэмы. Мне кажется, это вершина жанра. Им отдано достойное место в составленной мною "Антологии русской поэмы".
Тут разные мысли о воздействии Клюева на русскую поэзию, на творчество и прямых наследников,и, казалось бы, самых отдаленных от него поэтов... Но, пожалуй, лучше скажу что-нибудь стихами.
Михаил СИНЕЛЬНИКОВ
КЛЮЕВ
В одной стране, отдельно взятой,
Где средь затерянных земель
Взывала дудка азиата
И пела русская свирель,
Явиться со своим уставом
В столицах, призрачных, как дым,
Певцом и странником лукавым,
И многогрешным, и святым.
Познавши всё, противясь тлену,
Не в силах Ницше перечесть
И земно кланяясь Верлену,
Стоглав и Палех предпочесть.
Словами, давними, как Рюрик,
Насытить ту цветную ткань,
Где веет сутеменью сурик
И плещет зеленью елань.
Мечты Ирана и Китая
Сроднить с околицей села,
Меж тем, как жатва золотая,
Как чаша смертная пошла.
Но до последнего предела,
Где неминучий вскинут меч,
Еще душа не оскудела,
Не умерла родная речь…
Какая жизнь, какая участь –
Её моря рассечь веслом,
Её цветущую певучесть
Облечь в кладбищенский псалом!
Брести к небесному притину,
Одолевая песней страх,
Рядя писанья в пестрядину
Крестьянских стираных рубах.
