Грехов моих немало, но одного нельзя утверждать: что я курю! Правда, в восемнадцать лет доходил до пачки в день (плохих сигарет "Прима" - были такие, в моем случае из наукатского табака), но через год бросил: подумал зачем мне это(следствие любовных переживаний), и - когда бросать, если не сейчас! И дни мои прошли в тщетном ожидании великих стихов, посвященных вредоносности этого дивного растения (как чудесны его колдовские цветы!). Однако же, музы мировой поэзии и муза поэзии русской как раз преступно восславляли курение (трубки, папиросы, сигареты, махорку-серебрянку, наконец сам процесс и - даже столь нужное стране табаководство и мозолистые руки его передовиков...). Николай Глазков, замечательнейший поэт своего поколения, утверждал, что ни Пушкин, ни Лермонтов не оказали на него столь долговременного воздействия, как призыв Ильи Френкеля:"Давай, закурим!" (из находившей отклик в сердцах песни военных лет)... Смутно видятся времена державного курильщика "Герцоговины-Флор". Помню с детства папиросную пачку - была красивая и недоступная.
К сему два примечательных русских стихотворение. Одно - сумасшедшее Батюшкова, другое - шутливое(но, пожалуй, тоже отчасти безумное) Сологуба.
Константин БАТЮШКОВ (1787 - 1855)
* * *
Всё Аристотель врет! Табак есть божество:
Ему готовится повсюду торжество.
[после 1821]
---
Одно из двух-трёх стихотворений Батюшкова, написанных им во время душевной болезни. Точная дата не установлена. Вольный перевод начала комедии французского драматурга Тома́ Корнеля (1625—1709), брата Пьера Корнеля, «Дон-Жуан, или Каменный гость», в свою очередь являющейся стихотворным переложения одноимённой комедии Мольера.
---
Федор СОЛОГУБ (1863 - 1927)
* * *
Благодарю тебя, перуанское зелие!
Что из того, что прошло ты фабричное ущелие!
Всё же мне дарит твоё курение
Лёгкое томное головокружение.
Слежу за голубками дыма и думаю:
Если бы я был царём Монтезумою,
Сгорая, воображал бы я себя сигарою,
Благоуханною, крепкою, старою.
Огненной пыткой в конец истомлённому
Улыбнулась бы эта мечта полусожжённому.
Но я не царь, безумно сожжённый жестокими.
Твои пытки мне стали такими далёкими.
Жизнь мне готовит иное сожжение.
А пока утешай меня, лёгкое тление,
Отгоняй от меня, дыхание папиросное,
Наваждение здешнее, сердцу несносное,
Подари мне мгновенное, зыбкое веселие.
Благословляю тебя, перуанское зелие!
25 марта 1919 года
