День рождения Константина БАТЮШКОВА (1787 - 1855), стоявшего у истока Золотого века русской поэзии и пережившего этот век в безумии. Какая судьба! И какие стихи! Все же известно по воспоминаниям, что Александр Сергеевич, некоторым образом ученик Батюшкова, с годами охладевал к нему и его «гармонии». Он жил иными целями и можно сказать, что устремлялся от Батюшкова к еще не явившемуся, но предопределенному всем движением литературы Некрасову. И все же Пушкин не мог не осознавать высоты батюшковского дарования, не мог не горевать о навсегда утраченных для отечественной словесности возможностях, не мог не почтить в Батюшкове «несчастия и несозревшие надежды». Быть может, стихотворение Пушкина «Не дай мне Бог сойти с ума…» - размышление о страшной судьбе Батюшкова (моя гипотеза, а, впрочем, это могут угадать и другие).
О судьбе этой всё сказано дивной строкой Сергея Маркова: "Вся жизнь, как черный виноград на сломанной лозе". Здесь в нескольких словах и античность, и итальянизм, роднящий несчастного поэта с Брюлловым и Сильвестром Щедриным, и сама трагедия... Лучшее, просто божественно прекрасное стихотворение о Батюшкове все же принадлежит Осипу Мандельштаму, я люблю эти стихи с самых ранних лет и часто, когда случается бродить по московским закоулкам, повторяю - "Словно гуляка с волшебною тростью..."(завидую отцу, который слышал среди других стихов и это стихотворение в авторском чтении О.М., навестившего "город знакомый до слез").
Далее одно из уцелевших стихотворений уже душевнобольного Батюшкова. Мне Тарковский говорил, что всю жизнь находится под влиянием этих строк. Что, скажу, и заметно - в некоторых стихах Т.
"Святой косарь", конечно, - Иисус. Поразительный вдохновенный бред. Сильна, однако, последняя строка!
Константин БАТЮШКОВ
ПОДРАЖАНИЕ ГОРАЦИЮ
Я памятник воздвиг огромный и чудесный,
Прославя вас в стихах: не знает смерти он!
Как образ милый Ваш и добрый и прелестный
(И в том порукою наш друг Наполеон),
Не знаю смерти я. И все мои творенья,
От тлена убежав, в печати будут жить.
Не Аполлон, но я кую сей цепи звенья,
В которые могу вселенну заключить.
Так первый я дерзнул в забавном русском слоге
О добродетели Елизы говорить,
В сердечной простоте беседовать о Боге
И истину царям громами возгласить.
Царицы, царствуйте, и ты, императрица,
Не царствуйте, цари. Я сам на Пинде царь!
Венера мне сестра, и ты — моя сестрица.
А кесарь мой — святой косарь!
