405 лет назад состоялось событие роковое для судеб Московского государства. Стоит привести энциклопедическую справку: "В Кракове 22 ноября 1605 года состоялось обручение по доверенности (в те времена распространенная практика) Марины Мнишек, юной дочери знатного польского воеводы Юрия Мнишека, и Лжедмитрия I, который за четыре месяца до этого события венчался в Успенском соборе Московского Кремля на русское царство. Интересы жениха представлял его «посол» из Москвы Афанасий Власьев.Быть женой неизвестного и некрасивого бывшего холопа красавица Марина согласилась из-за желания стать царицей и под влиянием уговоров католического духовенства, избравшего её своим орудием для проведения католичества в Царство Русское. При помолвке Марине Мнишек были обещаны самозванцем, кроме денег и бриллиантов, города Новгород и Псков и предоставлено право исповедовать католичество, а также возможность выйти замуж за другого в случае неудачи Лжедмитрия. Реальную свадьбу с венчанием и провозглашением Марины царицей сыграли в Кремле 18 мая 1606 года. Марина Мнишек была коронована как русская царица (единственная женщина, коронованная в России до Екатерины I). А 27 мая Лжедмитрий был низвергнут и растерзан. Ровно неделю царствовала в Москве новая царица. Уцелевшая во время резни, когда был убит ее муж, только потому, что не была узнана, она была защищена боярами, и после отправлена к отцу".
История сохранила подробности пышного мероприятия. Посланец Афанасий Власьев обмотал руку платком, чтобы ею, обнаженной, дерзко не коснуться нежной ручки своей будущей госпожи. И зарыдал, когда она встала на колени перед польским королем, благодаря за благоволение к былой подданной... Как известно, бурные приключения властолюбивой Марины в России не закончились в 1606 году. Фантасмагорические и горько-трагические эпизоды дальнейшей жизни этой прельстительной авантюристки описаны историками. Тут отсылка к Соловьеву, Костомарову и так далее...
Зная немало о "Смутном времени", мы все же до конца не уверены в главном, ибо история ведь в значительной мере переписана по воле династии, сменившей на троне Рюриковичей. Неясно всё же, кем собственно был первый "Димитрий". Сомнения в его подлинности, в его чудесном спасении, возникали и у мудрых представителей польской аристократии (все же некоторые, более дальновидные, предвидя, что русская смута однажды аукнется и в Речи Посполитой, хотели бы на всякий случай знать, что имеют дело с подлинным отпрыском московского грозного царя). Одним образованным магнатом было высказано мнение, что история "царевича" напоминает выдумки древнеримского драматурга Плавта. Но царевич каким-то образом предьявил подлинные вещи угличского мальчика... Марина Цветаева, отчасти, как известно, полька, поэтически отожествлявшая себя с легендарной соименницей, была убежденна, что то был подлинный сын Иоаннов. Конечно, Марина Ивановна - неважный историк. Но каким-то чутьем обладала...
Бог знает! Дела давние. Существенно как это всё отразилось в поэзии. От Пушкина и Хомякова до ряда авторов Серебряного века... Старая злоба угасла (увы, сменившись новой враждой соседствующих народов). Несомненно одно: любовь Лжедимитрия к Марине Мнишек. Это страстное жертвенное чувство его, пожалуй, и погубило. Бояре прежде всего не могли стерпеть ряда вопиющих отступлений от отечественных обычаев, которые были вызваны этим браком. Мы же над любовью не смеемся. Тут замечательно стихотворение одного из лучших поэтов первой волны русской эмиграции.
Владимир КОРВИН-ПИОТРОВСКИЙ (1891 - 1966)
***
Замостье и Збараж, и Краков вельможный
Сегодня в шелку и парче, -
На ели хрустальной закат невозможный,
Как роза на юном плече.
О, польское счастье под месяцем узким,
Дорога скрипит и хрустит, -
Невеста Марина с царевичем русским
По снежному полю летит.
Сквозь звёзды и ветер летит и томится,
Ласкает щекой соболя, -
Расшит жемчугом на её рукавице
Орёл двоеглавый Кремля –-
Ты смотришь на звёзды, зарытые в иней,
Ты слушаешь верезг саней, -
Серебряный месяц над белой пустыней,
Серебряный пар от коней.
Вся ночь в серебро переплавится скоро,
Весь пламень в дыханье твоём, -
Звенит на морозе венгерская шпора,
Поёт ледяным соловьём.
О, польская гибель в заносах сирени,
В глубоком вишнёвом цвету, -
Горячее сердце и снег по колени,
И цокот копыт на лету –-
Всё музыкой будет, - вечерней гитарой,
Мазуркой уездной глуши,
Журчаньем фонтана на площади старой,
Нечаянным вздохом души.
