Комментарий к интервью Ивана Толстого с литературоведом Ириной Винкоровой Реставрируя Нину Берберову
Мне несколько неприятно, что Ирина Винокурова кольнула старика Тарковского. Но я любил (и ностальгически вспоминаю) её отца и, кажется, пользовался его взаимностью. Иногда Евгений Михайлович Винокуров со мной ужинал в ресторане ЦДЛ. Ходасевич в самом деле был его любимым поэтом. Он говаривал: "Эта обезьяна всех переживет!" То есть всю поэзию русскую нового времени. Возможно, он был прав (я могу допустить и такую оценку потомства, если потомству этому вообще будет нужна поэзия)... Набокова я ценю, как поэта (его стихи, на мой взгляд, лучше прославленной прозы).
Берберова, конечно, была непростая штучка. Ей поведение в оккупированном Париже не столь безгрешно. Я видел ее раз в жизни в конце перестройки. Была маленькая, легкая, подвижная, в брючках в мелкую клетку. Благородные очертания лица с чуточкой армянской (такой урартского типа) живости (собственно говоря, она ведь была полу-армянка). Кожа белая и как будто выбеленная, выдубленная.. Для 90 лет выглядела изумительно, соображала мгновенно, говорила непринужденно и колко. Говорила с Рейном, я только слушал. Впечатление у меня осталось сильное (вот кто дожил в ясном сознании! Одоевцева-то приехала замутнённая и - только умирать). Все же её возвращение было невероятным событием. Книги у нее хорошие, свои стихи недурные. Но, разумеется, она навсегда останется в русской поэзии прежде всего из-за стихов Ходасевича, ей посвященных. Она его предала. Но стихи прекрасны.
Материал информативно интересен.
