Савелий Дудаков – историк российского еврейства

Опубликовано: 7 декабря 2017 г.
Рубрики:

17 октября в Иерусалиме ушел из жизни известный историк русского еврейства, культуролог, специалист по генеалогии, эссеист Савелий Юрьевич Дудаков (1939-2017). Он был одарен многогранными гуманитарными талантами: знаток поэзии, готовый экспромтом со вкусом декламировать строки от Державина до Мандельштама, автор эссе о художниках, был наделен блестящей памятью, увлечен музыкой. И ко всему - шахматовед, мастер спорта по шахматам. Есть три восходящие ступени в каждой области знания (наука, искусство, религия): просто знать о чем-либо, глубоко это понимать и эмоционально относиться к познанному, когда отдельные его звенья связываются воедино. Савелий Юрьевич обладал именно таким целостным личностным знанием истории и культуры. Его работы отличают самобытность и оригинальность в исканиях, независимость, смелость и полная свобода в высказывании истины. 

Первые 32 года до эмиграции в Израиль в 1971 г. Дудаков жил в Ленинграде. Там он родился и уцелел в страшную блокадную зиму 1941-1942 гг, перенеся воспаление легких. Со слов мамы он благоговейно вспоминал детского врача Смирнову, которой обязан чудом спасения. Видимо не случайно спутницей его жизни на протяжении 53-х лет стала ленинградский педиатр Инна Иосифовна (yрожд. Пайкина). Мне довелось учиться с Дудаковым в одной школе, дружить с тех пор всю жизнь. Это была 232-ая школа Ленинграда, прежняя 2-ая Санкт-Петербургская гимназия, открытая еще в 1805 году. Она расположена в центре города на пересечении Казанской улицы, отходяшей от Казанского собора и Демидова пер., идущего от Сенной площади к Мойке. 

Многие ученики и питомцы этой гимназии оставили след в истории и культуре России. Там начали обучение два сына Пушкина. Назову некоторые другие известные имена: государственные деятели В.Н. Коковцев (министр финансов, а затем премьер-министр после убийства Столыпина), А.Ф. Кони (знаменитый юрист и литератор); известные люди искусства и науки: А.Н. Бенуа, отец и сын Лансере, Л.Н. Майков, Н.Н. Страхов, И.Ф.Стравинский, Е. А. Мравинский; Н.Н. Миклухо-Маклай, (путешественник и этнограф), А.А. Иностранцев (геолог, археолог, организатор науки), А.А. Фридман (математик, физик-космолог, предсказал расширение Вселенной), Ю.А. Филипченко (зоолог и эволюционист, основал первую кафедру генетики в России). Аура этой гимназии как-то сохранилась, несмотря на социальные катастрофы.

Любовь к истории и литературе, необычность взглядов и поведения отличали Дудакова с юных лет. Два занятных штриха. На уроках истории Средних веков, запутавшись в династии Пипина Короткого или Плантагенетов, мы, согнув головы, ожидали гибельного вызова к доске. Учитель (с редким отчеством Евлампиевич) обычно ехидно посматривал на класс, заглядывал в классный журнал, а затем плотоядно спрашивал: «Может, кто-то сам пойдет к доске? И весь класс радостно выдыхал: «Дудаков, Дудаков пойдет!». Так продолжалось от истории Средних веков до современной. Его сочинения были одними из лучших, но грешили грамматическими ошибками. Однажды учительница в сердцах посетовала: «Дудаков, у вас такие прекрасные сочинения, но почему вы так плохо пишете на родном языке?» Последовал ошеломительный для 1950-х годов ответ: «А мой родной язык еврейский». Он всегда с гордостью воспринимал свое еврейство. 

Дудаков окончил филфак Герценовского института, однако по специальности работать не пришлось. Причины ясны из его письма (август 2000 г.) писателю Фридриху Горенштейну : «С ранней юности я твердо решил никогда не играть с Советской властью в поддавки. Посему никогда не был комсомольцем, а тем паче партийцем. Никогда не был ни на партийном, ни профсоюзном или на ином собрании. Никогда не ходил на демонстрации. Посему мог существовать только в тех областях, где до меня не могла дотянуться ИХ рука.. Я с 18 лет кормил семью четырех человек, работая чернорабочим, грузчиком и тому подобных малопривлекательных профессиях... попутно работал шахматным тренером» (выделено-С.Д.). С середины 1960-х г. Дудаков стал активистом сионистского движения, соавтором обращений к властям о свободе эмиграции в Израиль. Борьба была затяжная, опасная и самоотверженная. В 1970 г. наиболее горячие «отказники», отчаявшись законно вырваться из клетки, решились на угон небольшого самолета из Ленинграда в Швецию. Это не удалось (КГБ знал о плане заранее) и закончилось резким усилением репрессий. «ИХ рука» дотянулась и до Дудакова - последовал тяжелый шестичасовой допрос в КГБ (Большой дом на Литейном). Однако на сей раз пронесло, и в 1971 г. удалось эмигрировать. 

В Израиле Савелий Дудаков вел исследования в университете Иерусалима в Центре по изучению и документации восточноевропейского еврейства. Здесь защитил диссертацию «Протоколы сионских мудрецов и русская литература XIX–XX вв». 

 На ее основе в конце 1993 года в издательстве Российской академии наук в Москве вышла книга "История одного мифа».

 Еще свежи были в памяти долгие доперестроечные годы государственного антисемитизма, активность «Антисионисткого комитета». А гласность вывела на поверхность открытых антисемитов общества «Память». Издание книги Дудакова - итог подвижничества Давида Абрамовича Черняховского (1939-2000). Это был высокообразованный, опытный врач-психиатр и психотерапевт, семейный доктор в московских элитных научных, литературных и музыкальных кругах (он успешно купировал приступы депрессии, бессоницы, нервные срывы). Пациенты были своего рода броней, готовые прийти на помощь и защитить своего целителя. Известен уникальный в советских реалиях случай, когда руководство КГБ после письма-протеста Черняховского извинилось перед ним за преследование и склонение к доносительству со стороны настырного и нахального гэбэшника (Незав.психиатр.журн. 2005, 1). 

В 1990 г. Черняховский организовал перевод и издание книги английского историка Нормана Кона «Благословение на геноцид: миф о всемирном заговоре евреев и «Протоколы сионских мудрецов». Введение написал классик-культуролог Вячеслав Всеволодович Иванов. Узнав об исследованиях Дудакова и прочтя его статью «Вл.Соловьев и Сергей Нилус» в сборнике “Russian History and Literature», Черняховский послал автору с оказией письмо поддержки. « Он возник на моем горизонте внезапно – можно сказать «по почте духов». Допускаю вмешательство Высшей Силы», - вспоминал Савелий Юрьевич.

Давид Абрамович приехал в Израиль и, остановившись в доме Дудакова, с карандашом в руках дотошно редактировал рукопись диссертации для возможного издания. По его просьбе, был внесен ряд добавлений и написана глава «советский вариант антисемитизма». Там, в частности, есть и анализ известной книги математика И.Р. Шафаревича «Русофобия». Собрав отзывы авторитетных историков и культурологов, Черняховский добился решения об издании книги (за счет автора). Но перед выходом книги издательство потребовало убрать из аннотации фразу, что «Протоколы сионских мудрецов» (далее просто ПСМ) – фальшивка российской тайной полиции. «В течение двух дней сотрудники исторической редакции стирали намоченнными ацетоном тампонами злополучную аннотацию с пяти тысяч экземпляров», - вспоминал Дудаков. И это было в пик гласности! 

В 1994 г. в Литературном музее Москвы состоялась успешная презентация книги. На нее пришло более ста человек, среди них известные литераторы, историки, философы - Лев Аннинский, Н. Иванова, З. Крахмальникова, Г. Померанц, Н.И.Толстой, С.О. Шмидт. Опубликовано около 20 рецензий в разных странах. Среди них отзыв видного французского историка антисемитизма Леона Полякова, а также российского культуролога, филолога Сергея Сергеевича Аверинцева (1937-2004). Он отметил: "Я прочел книгу С. Дудакова "История одного мифа" с живым интересом и пользой для себя. Даже в тех случаях, когда речь идет о предметах, к которым мне прежде приходилось проявлять интерес, автор каждый раз предлагает детали, нюансы, уточнения, мне доселе неизвестные... Исключительное богатство тщательно собранного и точно проанализированного фактического материала говорит само за себя".

Дудаков извлек из-под глыб времени целый слой русской беллетристики середины и конца XIX века и провел его содержательный концептуальный анализ. Оказалось, здесь содержались основные мифологемы будущих ПСМ, которые были сфабрикованы по уже подготовленному сценарию. Среди этих литераторов, «предвосхитивших» миф о сионских мудрецах, О.А. Пржецлавский, Вс.Крестовский, Б. Маркевич и особенно Елизавета Шабельская - актриса и писательница (трилогия «Сатанисты ХХ века»). Сочинения этих авторов подготовили почву для массового воприятия ПСМ как подлинного документа . Большую роль сыграли и книги религиозного мистика С. А. Нилуса (1862-1929). С 1900 г. он истово проповедовал приближение антихриста и перепечатал ПСМ в книге «Великое в малом». Вера в подлинность ПСМ распространилась в эмигрантской России и Германии после Первой мировой войны в форме мифа о большевистском «жидо-масонском заговоре». 

В гениальном романе "Дар" Владимир Набоков двумя штрихами воссоздал атмосферу бытового антисемитизма среди слоя русских эмигрантов в Германии. Зина Мерц, возлюбленная героя романа, не выносила своего отчима адвоката Щеголева ("даже на порог бы не пустила"), ибо он "был один из тех бравурных пошляков, которые при случае смакуют слово "жид", словно толстую винную ягоду". Любимым чтением Щеголева были ПСМ - книга, о которой, он "мог толковать часами и, казалось, что ничего другого он в жизни не прочитал", - саркастически писал Набоков. Маниакальная вера в ПСМ привела к трагедиям. Еще до революции в реакционной печати России появлялись « вульгарные карикатуры – отец и Милюков преподносят Мировому Еврейству матушку-Россию на блюде и прочее в этом роде», - вспоминал писатель («Память говори»). В 1922 г. в Берлине В.Д.Набоков, защищая своего друга Милюкова, был убит двумя черносотенцами. Один из них - П. Шабельский–Борк , крестный сын упомянутой выше Е. Шабельской. Убийцы были осуждены на 12 лет , однако вскоре выпущены по амнистии. Они стали активными деятелями нацистской партии и пропагандистами ПСМ. Другой российский эмигрант Альфред Розенберг (1893-1946), выходец из обрусевших балтийских немцев, стал главным идеологом нацистской партии. В 1918 г. он окончил в Москве Высшее техническое училище, но в конце года оказался уже в Мюнхене. Там тесно сблизился с Гитлером и познакомил его с ПСМ. Положения фальшивки стали частью книги фюрера «Майн кампф» и всего нацисткого движения. ПСМ в 1935-1945 гг. изучались в немецких школах, указал Дудаков. Их печатали в сотнях тысяч экземпляров в оккупированных Германией странах. 

В 2000 г. в издательстве Российского гуманитарного университета вышла вторая книга историка: «Парадоксы и причуды филосемитизма и антисемитизма в России» (вновь под общей редакцией Черняховского). Замысел Дудакова состоял во всестороннем анализе отношения к евреям с первых этапов становления России как государства. Размытый термин "еврейство" вбирает в себя и религиозно-этическое отношение к иудаизму, и исторические судьбы людей и семей с пращурами-евреями, и столь любимые историком генеалогические изыски. Историк описал отношение к евреям во всех пластах общества, от простолюдина до аристократии и царского двора, мира литературы и искусства. Цитированные источники составили 35 страниц мелким шрифтом (и это до эры интернет-поисков), именной указатель занял 19 страниц. Грандиозное по замыслу и исполнению исследование! Столь знакомая Дудакову тема шахмат послужила затравкой для размышлений о «еврейском уме» (книга «Каисса и Вотан»). В последней книге «Из личного архива» (2014) историк подробно приводит и положения интереснейшего труда Ивана Петровича Павлова «О русском уме» - три лекции, прочитанные великим физиологом в 1918 г. но напечатанные лишь в конце ХХ века.

Стиль Дудакова можно назвать импрессионистским: крупные мазки переплетаются с сочной прорисовкой деталей истории и поведения людей. Он излагает «враждебные ему взгляды с удивительным хладнокровием, уравновешенно и логично», - справедливо отметил профессор Ефим Григорьевич Эткинд в предисловии к «Парадоксам...». Это обычно сопровождается иронией и легким сарказмом. Так, цитируя одну статью из черносотенного журнала 1910 г. «Прямой путь», историк пишет о главном редакторе: «Владимир Николаевич Пуришкевич, человек вполне образованный, талантливый и чемпион по жидоненавистничеству» . 

Далее лишь несколько штрихов из многостороннего ландшафта изысканий Дудакова. 

Тысяча лет контактов. Хазарский каганат с его идеологией иудаизма, находился в "подбрюшье" ареала восточных славян. Историк убедительно аргументировал, что тесное соприкосновение двух народов произошло более тысячи лет назад. Их отношения эволюционировали от данничества славянских племен до соперничества и, наконец, военного поражения каганата после похода Святослава (965 г.). Помимо соперничества был и симбиоз, нередкие браки. Согласно летописи, креститель Руси князь Владимир был сыном еврейки Малуши из свиты княгини Ольги. Отцом Малуши и ее брата Добрыни (легендарный Добрыня Никитич!) был некий Малк из города Любеча. Отмечены еврейский квартал в средневековом Киеве, религиозные диспуты с евреями киевско-печерского игумена Феодосия, епископство в Новгороде еврея-выкреста Луки Жидяты (XI-ый век) и родословная ряда боярских родов от крещеных евреев. Этнический шлейф от этих давних контактов проявился в возникновении в России ересей и сект жидовствующих, субботников, молокан. 

Ветхозаветные ереси в России. Прибегну к генетической метафоре. Ветхий завет можно принять за исходную "норму", а учение Христа как мутантное уклонение, которое принимает в истории разные воплощения. Протестантские ереси Западной Европы в этом смысле подобны обратным мутациям в сторону Ветхого Завета, с той или иной степенью упрощения принятого до эпохи Реформации канона. Протестантизм и его разные имплементации сопряжены с признанием лишь Священного Писания и отрицанием Священного Предания (решений первых Вселенских соборов), отрицанием церковной иерархии, уменьшением обрядности и числа Таинств. Из семи Таинств англиканская церковь признает только три: крещение, причащение и покаяние, лютеране признают крещение и причащение. Баптизм и другие культы отрицают институт церкви, а из Таинств оставляют лишь крещение. 

Русские секты, которые детально описывает Дудаков, пошли дальше в своей ветхозаветной реверсии. Жидовствующие и субботники почитают библейского Единого Бога, но не признают Христа ни мессией, ни сыном Божиим, отвергают церковь и ее иерархию. В обрядах - возврат к законам Моисея и иудейским ритуалам и праздникам: пасха с опресноками, празднование субботы с пением псалмов, обрезание, принятие иудейских ветхозаветных имен. Подобная реверсия у субботников заканчивалась полным отождествлением с иудеями (новообращенные евреи или геры) и даже переселением в Израиль - высшая форма филосемитизма. Десятки еврейских семей в Израиле ведут происхождение от русских субботников!

Полуобщинная жизнь вкупе с удивительным трудолюбием и исключением пьянства приводила к зажиточности, куда бы сектантов ни ссылали (до Сибири и Дальнего Востока). К иудействующим и субботникам тянулись люди, «отрицающие господствующую церковь, которая не сумела утолить их духовный голод" . Жидовствующие сами переводили и комментировали книги Ветхого завета, находя в них опору своим духовным исканиям. Ересиархов из крестьян особо привлекала апология трудолюбия и земледельческого труда. В начале XIX века только субботников насчитывалось в России до 20 тыс человек. 

Дудаков посвятил два больших очерка описанию вероучений и удивительных судеб двух русских ересиархов : иеговиста Николая Ильина (1812-1890) и сибирского пророка-земледельца Тимофея Бондарева (1820-1898), принявшего имя Давид Абрамович. Последний в одном лице как бы сочетал Моисея и Аарона: и творец нового учения, и искусный земледелец в селе Иудино (близ Минусинска), куда ссылали субботников и молокан. Историк приводит интересную переписку Бондарева со Львом Толстым. Они даже перешли на «ты», Толстой активно содействовал публикации его труда«Торжество земледелия». В одном из писем сибирскому субботнику Толстой пишет: « Христос», по моему понятию, не Бог и никогда не выдавал себя за Бога, а был великий и последний пророк еврейский, учивший не только евреев, но и всех людей тому, как надо служить истинному Богу, сознавая себя так же, как и всех людей, сыном его»

Династия Романовых и евреи. В разделе об отношении к еврейству царствующих особ Дудаков исследует и сопоставляет прежде всего частную сферу, бытовое поведение монархов. Насколько оно зависело от положения или от психотипа личности - известная дилемма гены и среда, человек и место. Над троном монархов нависал антииудейский фанатизм православных иерархов. Однако это не было этническим (или "расовым") неприятием, крещение снимало социальные ограничения. Термин антисемитизм в его этнической семантике появился лишь в ХIХ веке. До этого периода отталкивание носило сугубо религиозный характер. Крещеные талантливые евреи относительно легко входили в государственную элиту, начиная со времен Алексея Михайловича (его любимым дьяком был Алмаз Иванов - еврей из Новгорода). Но государственная политика была однозначна, заключает Дудаков, - пленных польских евреев принуждали к крещению. Евреям запрещалось жить в пределах Московского государства.

Петр I в своих новациях испытывал недостаток в спецах и добился от Синода разрешения на браки православных с иноверцами. Для Петра, отмечал Дудаков, характерна поразительная по тем временам веротерпимость. Смышленые и способные люди, и среди них крещеные евреи, получили возможность занимать высокие посты. Португальский еврей Антон Девиер, переехавший в Голландию служить юнгой во флоте, был привезен Петром в Россию и, возвышаясь по службе, стал первым генерал-полицмейстером Петербурга. 

Поразительно родословное древо сына крещеного смоленского еврея барона Петра Павловича Шафирова (1669-1739). Он стал блестящим дипломатом, вице-канцлером, и сыграл важную роль в проведении реформ Петра. Детальное изучение Дудаковым генеалогии Шафирова инициировала его жена Инна. Интересуясь генетикой человека и читая в Публичной библиотеке малодоступный в 1960-е годы «Русский евгенический журнал», она обратила внимание мужа на заметку о родословной Шафирова. Дудаков был поражен: «имена потомков вице-канцлера меня заворожили, и постепенно я начал работать над будущей книгой». В 1989 г. вышла его книжка «Петр Шафиров» в серии «Евреи в мировой культуре», а в 2011 г. - прекрасно иллюстрированное ее расширенное издание . Он детально проследил генеалогические линии четырех дочерей Шафировых, которые вышли замуж за родовитых русских вельмож. Среди потомков Шафирова выделяется граф Сергей Юльевич Витте – крупный государственный деятель, проявивший исключительные организаторские способности и талант дипломата. Среди других именитых потомков - поэт и критик П.А.Вяземский, Елена Блаватская, известная теософка, музыканты и композиторы братья-Вильегорские, писатели и публицисты Ю.Ф. Самарин и В.П. Мещерский, генерал и военный историк Р.А.Фадеев. Четвертая дочь Шафирова была замужем за князем В.П. Хованским. В этой родословной линии среди далеких потомков выделяется талантливая «звездная семья» Трубецких. В этой же ветви писатель Алексей Николаевич Толстой (1882-1945) и математик Алексей Андреевич Ляпунов.

Среди исследователей есть охотники за микробами, охотники за редкими видами бабочек. Дудакова можно отнести к «охотникам» за еврейскими пращурами и путешествием их генов в разных генеалогических линиях. Книга о Шафирове имеет подзаголовок «и другие». Здесь читателя ждут неожиданности. Среди них семья композитора Александра Николаевича Серова (1820-1871), внука крещеного еврея, женатого на Валентине Бергман (1846-1924), принявшей лютеранство и кончившей Петербугскую консерваторию. В их браке родился замечательный художник Валентин Серов. А в линии Аделаиды Бергман (родной сестры Валентины, по мужу Симанович) находится нобелевский лауреат микробиолог Андрэ Львов (1902-1994). Фамилии Юдин, Евреинов, Жидков (модификация Житков) почти всегда, по Дудакову, связаны с еврейскими корнями. Эти корни Дудаков находит у адмирала Нахимова, хирурга Н. И. Пирогова, Ильи Мечникова, Владислава Ходасевича, композитора Глиэра и многих других.

Безусловной личной заслугой Екатерины II историк назвал уничтожение в государственной прессе и документах презрительного слова "жид", начиная с указа от 10 марта 1785 года  (в Польше и соседней Украине этот термин – обычное в языке именование евреев). 

Благородные воспитатели Лагарп у Александра I и поэт Жуковский у Александра II привили царским отпрыскам гуманистические и либеральные идеи. Однако волею судьбы императором неожиданно становился человек типа Александра III. Идут споры , как совместить его армейские повадки и недалекость ума с трезвой государственной политикой (известная оценка С.Ю. Витте). Характерная деталь, приводимая историком, - ответ Александра III на известие о начавшихся погромах: "В глубине души я всегда рад, когда бьют евреев. И все-таки не надо допускать этого". Удивителен размах мер по стабилизации положения в стране: в период Александра III министром внутренних дел М.Д.Толстым суду были преданы свыше 5000 погромщиков! 

В этом аспекте личность Николая II предстает как анемичная, а его государственная деятельность во многом близорука. Дудаков приводит текст записки по еврейскому вопросу, которую П.А. Столыпин 10 декабря 1906 г. подал царю. В ней сказано о единогласном решении Совета министров, что "коренное решение еврейского вопроса является делом народной совести", исходя из государственных соображений, следует отменить некоторые "неоправданные обстоятельствами времени наиболее стеснительные ограничения". Николай II не внял своему премьер-министру, сославшись на свой «внутренний голос». Это, с одной стороны вызвало массовую эмиграцию евреев в Америку в начале ХХ века, а с другой - толкнуло активную часть еврейской популяции, в стан революционеров, борцов с самодержавием. В его падении они утопически видели торжество социальной справедливости и полное решение еврейского вопроса в России. Государственная близорукость Николая II несомненна. Дудаков приводит высказывание В. Розанова после отречения царя: "Все царствование было печально. И даже не печально, а неудачно. Неудача бы ничего. Было упорство в неудаче. И вот это была настоящая беда ". Это не исключает личной честности Николая II. Когда он 1905 г. прочитал ПСМ, то вначале восхитился - "какая глубина мысли, не может быть сомнения в их подлинности". Но Столыпин провел секретное расследование и доложил, что ПСМ - полицейская фальшивка. Тогда Николай II наложил известную резолюцию: "Протоколы изъять, нельзя чистое дело защищать грязными способами". Благодаря этой позиции царя, никаких ссылок на ПСМ не допускалось даже во время драматичного процесса М. Бейлиса. 

В династии Романовых Дудаков проследил причудливое сочетание филосемитизма и антисемитизма. Многие мемуаристы и историки сходятся на резко отрицательной оценке облика и деятельности великого князя С.А. Романова. "При всем желании отыскать хотя бы одну положительную черту в его характере, я не могу ее найти", - пишет великий князь Александр Михайлович о своем родиче. Заняв в 1891 году должность генерал-губернатора Москвы, С.А. Романов организовал газетную кампанию с призывами "Москва ожидовела", "Евреи захватили все в Москве" (инвариантная терминология, только Гитлер затем вместо Москвы поставил Германия). В 1891 г. из Москвы в одночасье было выселено более 30 тыс. евреев. Это деяние воскресило в XIX веке массовые депортации евреев в средние века. Сходные акты были повторены уже в большевистской России. По тому же сценарию внутренних врагов, при коллективизации были выселены в Сибирь миллионы крестьян. В 1935 году из Ленинграда выселили одномоментно 39 660 «внутренних врагов» - в этом случае «буржуев». Лишь случившаяся смерть Сталина помешала повторению московского сценария – массовой депортации евреев из городов на поселения или в лагеря. 

Другой великий князь Константин Романов (1858-1915) слыл благородным человеком, рафинированным интеллигентом, талантливым поэтом, меценатом искусств. Он достойно нес обязанности Президента Академии наук. По его инициативе, в Академии было создано отделение изящной словесности, куда в числе первых были избраны Л.Н.Толстой, А.П. Чехов, В.Г. Короленко, А.Ф. Кони, П.Д. Боборыкин. Но и здесь Дудаков описывает парадокс. В 1904 г. произошел громкий служебный конфликт. К. Романов был в то время главой военно-учебных заведений России и предложил законопроект о недопущении туда крещеных евреев. Против выступил тогдашний министр просвещения Г.Э.Зенгер (латинист, профессор Варшавского университета). Он резонно заявил, что если евреи несут военную службу в качестве нижних чинов, то нет оснований препятствовать им в достижении офицерского звания. Законопроект был отозван, но потом Зенгер поплатился портфелем министра. А великий князь К.Романов издал секретный циркуляр о запрете приема. Это, по оценке историка, была уже практика расового антисемитизма. Своего рода предтеча "пятого пункта" и секретных циркуляров КПСС. 

Филосемитизм Владимира Соловьева. С особым пиететом Дудаков описывает общественно-государственную деятельность гениального философа и поэта Владимира Соловьева (1853 – 1900) . Он был филосемитом, выучил иврит, чтобы понять Каббалу и читать Талмуд в подлиннике. Историк цитирует элегантное по стилю описание православного публициста и монархиста М.О. Малышева: "Владимир Соловьев не мог не любить евреев уже как поэт и мыслитель; слишком уж волшебна по продолжительности и судьбе история этого народа, слишком центральна его роль в жизни нашего духа... Сколько я понимаю Соловьева, он сам в благородном смысле этого слова - был еврей, по тайному, так сказать, тексту своей души, по ее священным напевам. Мягкая славянская душа была в нем существенно преобразована библейскими началами христианства, и он мог назваться иудеем, может быть, в большей степени, нежели многие современные евреи." .

Вл. Соловьев (и вослед ему философ Н.Бердяев) был первым русским мыслителем, заявившим, что "еврейский вопрос есть вопрос христианский". Антисемитизм несовместим с истинным христианством, неприемлем для подлинного последователя Христа. Дудаков описывает, какой активной и бесстрашной была общественная и публицистическая деятельность Соловьева в защиту гражданских прав евреев. В 1890 г он пишет краткое обращение на имя государя и собирает подписи университетских профессоров. В Москве удалось собрать 66 подписей, а в Петербурге – более 50. Соловьев старался, по словам Короленко, соединить под заявлением видные имена литературы и науки, независмо от их различий во взглядах по другим вопросам. Петицию, по личной просьбе Соловьева, подписал даже Лев Толстой, хотя он обычно не подписывал коллективных писем, а выступал индивидуально. Текст петиции, приводимый в книге Дудакова, энергичен и краток. В нем два основных положения. Первое : «евреи, неся равные с прочим населением обязанности, должны иметь таковые же права». Второе: возбуждение национальной и религиозной вражды, столь противной духу христианства, приведет общество к нравственному одичанию, «особенно при заметном упадке гуманнных чувств и при слабости юридического начала в нашей жизни». В русских газетах петиция не была напечатана, но о сборе подписей стало широко известно. Правая печать порицала не столько текст петиции, но, иронически замечает Дудаков, само желание обратиться к обществу. Когда текст петиции был перепечатан в лондонской «Times», К. Победоносцев известил Александра III в письме, на которое царь наложил краткую резолюцию «Я уже слышал об этом. Чистейший психопат». Вскоре последовал вызов Вл.Соловьева к градоначальнику Петербурга В.П. Грессеру с угрозой высылки. Знакомая ситуация...

Еврейская тема в литературе и искусстве. При исследования этой темы Дудаков призывает к осторожному обращению к понятию антисемит, «иначе придется вообще всю европейскую культуру и всех ее творцов усадить на скамью подсудимых». В европейской традиции исторически сложился образ еврея, окрашенный в негативные тона. Он подпитывался религиозными мотивами («Христа распяли») и экономическими. Аристократия, элиты Европы пренебрегали занятиями торговлей, финансовой, банковской деятельностью. Эта презренная социальная ниша была оставлена для евреев, и там они преуспели. В русской литературы XIX в. образ еврея был скалькирован с уже известных типов у Шекспира, Мольера, Байрона и многих других авторов. Сама по себе негативно окрашенная мифологема или персональное антиеврейское бытовое отталкивание – в порядке вещей, насильно мил не будешь. Подлинный антисемитизм проявляется в трех формах: религиозный, государственный и расовый. Именно в этих случаях он становится опасен, если проповедуется открыто, активно и аггресивно. При этом евреям отводят в случае кризисов роль козла отпущения с ограничением гражданских прав и далее вплоть до погромов . Позиция Дудакова сходна с тезисом Зеева Жаботинского (1909 г): «антисемтизм – крепкое слово, а крепкими словами зря не стоит играть. Антисемитизм предполагает активную вражду, наступательные намерения ... в разных оттенках жидоморства».

Интересна позиции Дудакова при оценка образа Янкеля и описания еврейского погрома у Гоголя в «Тарасе Бульбе». Современного читателя шокируют описания зверств казаков и эпитеты, которыми Бульба награждает евреев. Но Гоголь живописал эти ужасные и позорные сцены с позиции запорожцев, как это виделось три века назад. Корректно ли приравнивать описание взглядов гоголевских запорожцев и их отношения к еврееям к отношению самого писателя? Здесь мнения критиков различны. Историк Дудаков считает, что Гоголь, выросший в Малороссии, впитал неприязненное отношение к «врагам Христовым» вместе «с молоком матери». 

Он представил образ еврея в границах сложившихся евангельских мифологем. Гоголь-автор, видимо, сознавал, что евреи в Украине оказались в ситуации между молотом и наковальней. Недаром Янкель говорит: «...Всё, что ни есть недоброго , всё валится на жида; потому что жида всякий принимает за собаку; потому что думают, уж и не человек, коли жид». 

Однако известны и другие оценки. Русский историк, философ и религиозный мыслитель Георгий Петрович Федотов (1885 – 1951 гг.) в статье «К современной постановке еврейского вопроса» (1941 г.) с горечью отмечал: «Гоголь дал в “Тарасе Бульбе «ликующее описание еврейского погрома. Это свидетельствует, конечно, об известных провалах его нравственного чувства, но также и о силе национальной или шовинистической традиции, которая за ним стояла». Здесь, видимо, Г.П. Федотов имеет в виду погромы Богдана Хмельницкого в XVII веке, уманскую резню во время восстания гайдамаков в следующем веке и зверства во время хаоса войны на Украине в 1918-1919 гг.

Еще более резко высказался о сцене погрома в «Тарасе Бульбе» Зеев Жаботинский: «Ничего подобного по жестокости не знает ни одна из больших литератур. Это даже нельзя назвать ненавистью или сочувствием казацкой расправе над жидами: это хуже, это какое-то беззаботное, ясное веселье, не омраченное даже полумыслью о том, что смешные дрыгающие в воздухе ноги - ноги живых людей, – какое-то изумительно цельное, неразложимое презрение к низшей расе, не снисходящее до вражды».

Водороздел по еврейскому вопросу шел даже внутри семей, где родные братья получали сходное воспитание. Два примера из приведенных историком. Маклаков Николай Алексеевич (1871-1918), министр внутренних дел и шеф жандармов, - один из инициаторов дела М. Бейлиса. А его старший брат Василий Алексеевич (1869-1957) - один из лидеров кадетской партии и защитник в деле Бейлиса. Или братья Красновы: Андрей Николаевич (1862-1912) ботаник, географ, путещественник, либерал и филосемит и Петр Николаевич (1869-1947) - генерал и писатель-германофил, в своих антисемитских романах, - пишет Дудаков,- перешедший все границы здравого смысла, человек, предавший родину и служивший нацистам. Общая позиция историка Дудакова при анализе темы «Россия и еврейство» отражена уже в названиях его трудов. После книги «Парадоксы и причуды ...»(2000) последовали «Этюды о любви и ненависти» (2003) и «Книга веры и безнадежности» (2012). Вся человеческая история соткана из парадоксов, прихотливого переплетения добра и зла. Особенно это касается политических убеждений и пристрастий, и политической борьбы. Видимо, самой верной и устойчивой надеждой и компасом в сей бренной жизни остается мысль, высказанная П. Кропоткиным, что люди – лучше учреждений. И, как, добавил биолог и философ А.А. Любищев, – люди лучше своих убеждений. 

Вечная память замечательному исследователю Савелию Дудакову!

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Комментарии

Живя с человеком в одном городе, в повседневности не замечаешь, как этот человек важен для культуры. А в этом некрологе прекрасно все собрано, продумано и сказано, поэтому и сам по себе этот некролог важен для культуры.