Я хорошо знал Семена Израилевича, нередко бывал у него и слышал его рассказы. Хорошо к нему, к его памяти отношусь и знаю, что и с его стороны отношение было самым теплым. Не только потому, что ему нравились мои стихи (поздние более, чем ранние), но и потому, что я не прервал с ним отношения, когда он был изгоем и все при виде его шарахались.
У нас были некоторые расхождения во вкусах. Например, я все же считаю крупной фигурой столь нелюбимого им (и, между прочим, Заболоцким) Маяковского. Я его тоже не люблю, но ощущаю большой калибр орудия, выпалившего в пустоту. И также я считаю крупным поэтом (и прежде всего поэтом) Эренбурга.. Конечно, лишь по лучшим его стихам (было и немало мусора). Но как же иначе!
Я не считаю Семена Израилевича выдающимся переводчиком поэзии и почти не скрывал от него этого мнения (со свойственной мне особенно в давние годы жестокостью в критике). Впрочем, в молодости он переводил лучше, потом пошел конвейер. В любом случае выше "четверки" он, на мой взгляд, в этом странном ремесле не поднимался. Тарковский всегда был на пять с плюсом... Но зато я считаю Липкина значительным поэтом. А ведь это куда важнее. Некоторые его стихи даже знаю наизусть. Например, "На Тянь-Шане" ("Бьется бабочка в горле кумгана..."). Также совершенно изумительно описание угоняемого летом 1942 года скота, вошедшее в сильную поэму. Вообще ему удавались поэмы, что редко случается. Он хорошо владел повествовательным стихом. Но и в лирике у него бывали удачи притом в разные периоды жизни.
У него иногда случались сбои, погрешности вкуса,порою не было той гармонической пластики, что присуща была Тарковскому (который в силу некоторых причин, после лет юношеской дружбы, не мог слышать имени Липкина). Но, пожалуй, в поэзии они окажутся в итоге равны.
Еще жалею о его уходе. Недостает его рассказов, его мудрости. Хотя говорить об этом смешно - ушел в девяносто два года и еще года за четыре до смерти писал превосходные стихи. Потом говорил: "Сижу, жду смерти..." На даче переделкинской, которую получил лишь когда одряхлел (позор Литфонда).
О дарованиях, добродетелях и даже об уме его супруги у меня прескверное мнение. Хотя литературными дураками учрежден ее культ, превосходящий уже предание о самом Семене Израилевиче Липкине. Но будем считать, что она усладила его закатные годы, и из уважения к его памяти умолкаю
