Когда советские евреи времен Конца Времен СССР усиленно принялись изучать язык своих предков в связи с тем, что в качестве более или менее светлого будущего вместо кошмаров настоящего им замаячил Израиль, они не могли не обратить внимание на то, что ивритское числительное "ШМОНЭ" (восемь) уж очень напоминает жаргонное русское словечко "шмон".
Тут-то и выяснилось, что основной версией происхождения этого, известного большинству русскоговорящих людей чуть ли не с их детско-садовских лет, слова является следующая: термин этот возник еще при царизме в Одесской тюрьме в среде сидельцев не чуждых – не то, что будущие советские евреи – древнееврейскому языку.
Обыск в Одесской тюрьме проводился в восемь часов вечера, и этот Заветный для каждого заключенного Час знатоки по крайней мере одного их главных для европейской культуры древних языков, коих всего три: еврейский, греческий, латынь -- обозначили словом ШМОНЭ, которое несомненно поняли бы и сами апостолы, иные из которых сиживали в тюрьмах древнеримских по причине явных неладов с прославленным Римским правом.
Так в русском языке появилось сакраментальное слово ШМОН, взятое буквально из языка Библии, правда, не в значении безобидного числительного, но в тревожных значениях имен существительных: обыск, досмотр, облава.
Но причем же тут Оскар Уайльд, кроме, конечно, того, что и его постигла участь оказаться зеком в тюрьмах империи, правда, не Римской, не Российской, но Британской?
Только при том, что и его сознание, сознание человека отягощенное тюремным опытом, особо выделяет цифру восемь, или, как говорят бывалые русские люди: шмон.
Правда, видимо, евреев в Редингской тюрьме было явно меньше, чем в Одесской.
Читаем Уайльда:
We waited for the stroke of eight:
Each tongue was thick with thirst:
For the stroke of eight is the stroke of Fate
That makes a man accursed,
And Fate will use a running noose
For the best man and the worst.
В переводе В.Топорова:
Мы ждали с ужасом Восьми.
Во рту - сухой песок.
Молились мы Восьми: возьми
Хоть наши жизни, Рок!
Но Рок молитвой пренебрег.
Восьмой удар - в висок.
В переводе К. Бальмонта:
Мы ждали, чтоб пробило восемь,
Томясь в гробах своих:
Счет восемь - счет клеймящий Рока,
Крик смерти в мир живых, -
И Рок задавит мертвой петлей
Как добрых, так и злых.
А вот В. Брюсов:
Мы ждали, чтоб пробило восемь...
Был сух во рту язык...
Мы знали: восемь--голос Рока,
Судьбы проклятый крик.
Равно для злых и правых петлю
Готовит Рок в тот миг.
Я понимаю, что наверняка можно найти и множество других слов, в том числе и неологизмов, очевидным образом связывающих язык Библии, имперские тюрьмы разных времен и творчество великих поэтов, но ведь и явно одесского происхождения слово "шмон" достаточно красноречиво, чтобы не затеряться среди них.
