Акатонец

Опубликовано: 2 октября 2015 г.
Рубрики:

Фантастический рассказ


— Надеюсь, ты, Петя, разобрался с новым гомботроном, - сказал Яков Андреевич. — Пора!
— Вы же знаете, меня сегодня кинули на оперативное дежурство, совсем времени не было, - я попытался сгладить углы, вышло неубедительно.

Яков Андреевич был для нас незыблемым авторитетом. Это его работа «Ишемическая болезнь сердца. Простое лечение» вызвала фурор на конференции «Бона» в прошлом месяце. Клиника сразу же получила крупный грант на дальнейшие исследования, а наше отделение хирургии — международное признание и уважение. Благодаря этому финансовому вливанию, в операционную закупили самую современную модель гамботрона. Только вот работать на нём ещё толком никто не умел. Кроме Якова Андреевича, конечно.

Мы вошли в просторную, залитую светом комнату. На операционном столе лежал грузный Акатонец. Огромная туша килограммов в двести была обездвижена: общая анестезия в действии. Одна медсестра уже натягивала перчатки, вторая ещё мыла руки. Я покорно двинулся к умывальнику вслед за Яковом Андреевичем. Операция должна была быть сложной.

— Ох, - заныл я. — Когда же закончится эта война.
— Нам, Петя, до войны дел быть не должно, - напутствовал Яков Андреевич. — Есть пациент — есть проблема, можешь помочь — оперируй.
Он ритмично смахнул воду с рук и надел перчатки.
— Только вот Акатония убивает наших, - заметил я почти шепотом.

Уже год прошёл с того времени, как неказистая на первый взгляд планета Акатония напала на Федерацию. Они превосходили нас в мощи, причём как физической, так и технологической. У этой расы совсем не было понятия жалости, люди гибли тысячами. Краеугольным камнем в кровопролитном противостоянии стала обычная жажда наживы. Акатонцы желали заполучить контроль над ресурсами наших одиннадцати планет. За время войны Федерация уже трижды пыталась уладить конфликт миром, но всё безуспешно.

У Акатонца перед нами была пробита брюшная полость: несколько плазменных ожогов, плюс застрявший в теле гарпун. Его-то мы и должны были устранить, затем сшить поврежденные нервы и восстановить кожный покров в зоне поражения.

— Пётр, начнём со сканирования, помогите мне, — Яков Андреевич подтянул захват робота-помощника и занёс его над израненной плотью.

Вдруг двери операционной распахнулись: на пороге стоял запыхавшийся секретарь главврача.

— Остановить операцию! Доктор Яков, вас вызывает Шульс. Сейчас же.

Робот-помощник вывел статистику сканирования на экран и возвестил о том, сколько у нас времени: Ориентировочно смерть наступит через три часа.

Я глянул на Якова Андреевича, он на мгновение недоумевающе замер, а его взгляд стал наполняться гневом. Не хотел бы я, чтобы когда-нибудь он так смотрел на меня. Сейчас я был спокоен, всю тяжесть этого взгляда принял на себя щуплый секретарь Шульса.

— Во-первых, не кричите во время моей операции. Во-вторых, мы уже начали, я не могу сейчас всё бросить, пациент может умереть, - я чувствовал, что Яков Андреевич старается сохранить спокойствие и не перейти на личности. — Я полагаю, доктор Шульс поймёт меня и сможет подождать несколько часов.
— А он в курсе дел, именно поэтому вы и нужны ему немедленно, мы просто не можем его оперировать! - здесь секретарь кивнул в сторону Акатонца, а затем немного замялся. — Вам лучше поговорить об этом с доктором Шульсом.

Яков Андреевич серьёзно посмотрел на меня, снял перчатки и прошёл за секретарём. В то же время веки Акатонца раскрылись.

— Эй, ты, шлюха! - крикнул он низким дребезжащим голосом в сторону одной из сестёр. — Отсоси мне!

Он нервно крутил головой из стороны в сторону, остальное тело, к счастью, всё также не двигалось. Я начал выбирать опцию повторной анестезии с помощью робота-помощника.

— А ты, мразь белохалатная, - он достал свой раздвоенный язык и облизнулся в мою сторону. — Дай только встать - и я вырежу твоё сердце!

Робот прыснул лазерную струйку прямо в зелёнокожую шею разъярённого Акатонца. Последний снова отключился.

Где-то двадцать минут, пока не было Якова Андреевича, я изучал показания сканинга. Дело в действительности было очень плохо, гарпун раскрылся на кончиках щупалец так, что встал в распор между рёбрами, разрезав несколько нервных узлов, артерию и почти добрался до сердца, прикасаясь кованой зазубренной сталью прямо к одному из клапанов. Человек бы уже истёк кровью и скончался, но не Акатонец — строение его внутренних органов немного отличается от человеческого, да и степень выживаемости многим выше.

В операционную буквально влетел Яков Андреевич, на ходу надевая перчатки.

— Итак, начинаем. Первое: возьмите тиммер и облучите рану.
— А что сказал доктор Шульс? - поинтересовался я, принимая от медсестры приборы. — Нам всё-таки можно оперировать?
— Он хотел, чтобы мы дали ему умереть, - Яков Андреевич нахмурил брови. — В двух словах — распоряжение сверху: этих больше не лечить.
— И вы что?
— Послал его к чёрту.

Операция длилась около двух часов. По правде сказать, это была самая сложная работа за всю мою хирургическую карьеру. Мы дважды буквально вручную возвращали Акатонца с того света. Само сшивание можно без преувеличения назвать ювелирным. Яков Андреевич, как и всегда, был на высоте. Пожалуй, самое ценное его качество — он умеет создавать спокойную атмосферу вокруг себя. Этим спокойствием заражаешься и даже в самых сложных ситуациях принимаешь трезвое и практически всегда самое правильное решение. Сегодня я ещё раз убедился, что работать рядом с таким профессионалом действительно большая удача. Мне ещё многому предстоит научиться, но я прекрасно знаю, на кого буду равняться и впредь. Последняя обработка тиммером, и мы закончили.

На следующий день, придя на работу, я не застал Якова Андреевича. А в его операционной работал другой хирург. Никто не смог мне объяснить, что же случилось с самим Яковом Андреевичем. Одна из сестёр позже сказала, что он взял отгул. Тогда я пошёл в приёмную главврача. В просторной зале с дорогой умной мебелью за огромным столом сидел тощий секретарь доктора Шульса.

— А доктор Яков, - начал я. — Он взял отгул на сегодня?
— О, приветствую, - секретарь оторвался от бумаг и приспустил круглые очки ближе к кончику носа. — Да-да-да, его вызвали на допрос в Элизиум.
— В Элизиум? - военная полиция Федерации пользовалась дурной славой. — Что же они хотят от него?
— Да, это по поводу вчерашнего пациента, - ответил секретарь. — А я ведь предупреждал, и доктор Шульс тоже!

Угнетённый этой новостью, я кивнул секретарю и побрёл к выходу. Мало того, что Элизиум может испортить карьеру Якову Андреевичу,  бывает, что с допросов вообще не возвращаются. Внезапно меня окликнул приятный бархатистый голос. Он принадлежал доктору Шульсу.

— А вам-то чего волноваться? Не вы же принимали решения вчера...  Операция-то была прекрасна! Вы молодец. Знаете, что случилось после?...
— Что же? - повернувшись, я прочитал еле заметную улыбку на лице главврача.
— Этого  Акатонца сегодня утром сожгли.

***
Через несколько месяцев я получил повышение. Стал передовым хирургом в клинике. Начал обучать других в работе с гомботроном. Якова Андреевича уволили, был большой скандал. Теперь, мы лишь изредка встречаемся вне работы. Он мгновенно состарился, стал  нелюдимым. По правде говоря, я жалею его. Это совсем не тот человек, которым я гордился прежде. Все же доктор Шульс был прав. Иногда единственное правильное решение - поступиться принципами во благо здравого смысла. После случая с Яковом Андреевичем, Акатонцев мы не оперируем.

Комментарии

Большое дело добавлять "е" к Лабор и "ц" к Акатоне: "для единственно правильного решения поступаться принципами" не обязательно ездить во францискую Модессу. Пожелаем автору фантастических успехов