1945 - 2015. Часть III

Опубликовано: 7 мая 2015 г.
Рубрики:
1945 - 2015

 

 

***                                              Памяти бывшего штрафника, майора Н.И.А.

 

 

Впереди - пулемёт.

                               Позади - пулемёт.

Пулемётам всегда есть работа.

 

В наст январский в овраге

                                              вмерзает и ждёт...

Ждёт судьбу беспогонная рота.

 

Не увидеть закат.

                             СмЕртники.

                                                 Штрафники.

Власть решила:  они - виноваты.

И надежду на рану

                               хранят мужики,

как на светлое счастье когда-то.

 

Им ничто не давалось задаром, легко.

Знали жизни крутые замесы

подкулачник Иван,

                                и поэт Датико,

и портной Либерман из Одессы.

Но чекисты статью находили

                                                   на всех.

Предъявляли тузом из кармана.

На Ивана -

                за двух лошадей, как за грех,

и за "частника" -

                           на Либермана.

А поэт Датико славил СССР,

но и он загремел по этапу,

потому что был

                          "антинародный эсер"

его,  к стенке поставленный, папа.

 

Не за рупь сорок пять,

                                      не за рупь сорок шесть

шли срока под пинки вертухаев.

И хотелось им верить,  что правда-то - есть,

просто

          Сталин всей правды не знает.

 

И жгли письма в буржуйках охранники.

В масть

судьбы зеков не часто ложатся.

И давила обида.

                          Но только на власть.

На людей-то чего обижаться.

 

А в разрывах высоких седых облаков

розовели горластые чайки,

и равнялся

                  живительной пище богов

положняк, ежедневная пайка,

и металл, для державы добытый, желтел.

Снег не таял,

                      но таяли силы.

За закон и порядок

                                сходил беспредел,

и сходили шурфы

                              за могилы.

Они знали,  что те,  кто еще уцелел,

до свободы дотянут едва ли.

Датико по-грузински

                                    о женщине пел,

Либерман и Иван понимали.

Шел чифир за коньяк,  котелок шел за штоф.

- "Юбилейный" - шутили небрежно...

 

По Указу,

               "заклятых народа врагов"

повезли бить врагов зарубежных.

И не грело в пути                                                                                                                                                                              

"по сезону" тряпьё.                                                                                         

И, картавя в зловещем концерте,                                                                                          

человечиной брюхо набив,                                                                                                      

вороньё                                                                     

предвещало                                                                                                                    

обыденность смерти.

 

Повагонно конвойные строили их.

Пересчёт.  Беглых нет.  Всё в порядке.

Дали им

             по винту без маслин

                                               на двоих.

И ещё - по сапёрной лопатке.

 

...Западло ... Нас уроют ... Облом ... Бога мать...

Здесь амнистии мы не дождёмся...

 

Но решили: чужих гадов - надо порвать.

Со своими -

                   потом разберёмся.

 

И пошли,  

                как в последний на волю побег,

вверх по склону,  на низкие дзоты ......

 

И окрасила

                   кровными клятвами

                                                      снег

на расстрел обречённая рота.

 

Гнёзда иволги вьют в тихом майском лесу

и зверьём порастасканы кости.

А в Москве

                   оркестранты тромбоны несут

и парадом обмануты гости.

И сверкают в три цвета уже кабаки,

и геройски, до дна, пьют мужчины...

 

И забыт тот овраг,  

                               где легли штрафники,

предпочтя пули в грудь,

                                        а не в спину.

Где ушли,

                со статьёй,

                                 за туман-молоко,

за снегов наших долгих завесы,

работяга Иван,

                         и поэт Датико,

и портной Либерман из Одессы.  

 

 

* Погоны появились в 43-м, штрафникам их не выдавали.  

* Если штрафник был ранен, у него появлялся шанс "получить прощение" и, после выздоровления, быть отправленным в регулярную воинскую часть.  

* "Рупь сорок пять" - ст. 145 УК РСФСР - грабёж. "Рупь сорок шесть" - ст. 146 - разбой.

* "Юбилейный" - грузинский коньяк 25-летней выдержки.  

 

 

 

 

***                                     Последним ветеранам той войны. 

                                                                                              

Не знает смерть                                                                                                                 

ни отпусков, ни воскресений.                                                     

Война                                                                                                                                                                          

не знает слова "юбилей".                                                                                    

В рутинной каждодневности своей,                                                                                   

не зная  неудач и поражений,                                                                                                 

они приходят за людьми,                                          

за нами,                                                                                          

и, вышибая                                                                                                                            

нашей жизни дверь                                                                                       

белесыми от пепла сапогами,                                                                            

совместно выполняют план потерь,                                                                      

которые нести                                                                                                                  

нам суждено ...

Но понимать им не дано,                                                                                              

зачем и почему                                                                                                                   

встает за брата                                                                                     

другой брат                                                                                                                                

в поредевший ратный ряд.

Опять,                                                                                                                      

устало отшагав парад,                                                                                   

поднимут кружки те,                                                                                                          

кто только внешне цел,                                                                   

За павшего российского солдата.

И осенит их,                                                                                                              

победивших хоть когда-то,                                                                           

Крестом на линзах - времени прицел.

 

 

***                                                                                                                                              

 

Как уносили ясные князья

блеск сабель 

                     из осиротевших вотчин, 

свой свет уносят, уходя,              

                                        друзья                                                                                                                                                                                                     

и дом без них становится непрочен.                                                                    

 

Сумевшие

                 убить и уцелеть,

они в кирзе остались на гражданке,

Но не звала, 

                    а пригибала медь

аккордами "Прощания славянки".

 

В стаканах гасли тлеющие дни

и с профилем медали

                                     зеленели.

И, часовым при мумии сродни,                                                                                                                                                     

у Спасской

                    стыли голубые ели.

 

Куранты добивали каждый час.                                                                                                  

Душило 

             безразличие предавших.                                        

Но не спешил на выручку спецназ. 

К плечу вставали 

.                             только тени павших.

 

В окоп последний -  

                              алые гробы.

Вино не допито и книга не раскрыта.

И вдоль дорог 

                       подгнившие столбы -

конвой

           к давно разбитому корыту. 

                            

Бог взял. 

              А нам - и аметист волны,    

и зелень озимей,                                                                              

                           и гривы гнеды.                 

Иссиня синь.

                     И радуги - даны. 

                                                                                     

Но за спиной, не отпуская, следом, 

и слава, и позор.  

                        

Судьба страны.

Несметная цена былой победы.