Что бы сказал Лев Толстой? «Наташа, Пьер и Большая Комета 1812 года»

Опубликовано: 1 июля 2013 г.
Рубрики:

BenArons_photo-w.jpg

Мюзикл «Наташа, Пьер и Большая Комета 1812 года» в ночном клубе «Казино»
Мюзикл «Наташа, Пьер и Большая Комета 1812 года» в ночном клубе «Казино». Photo: Chad Batka
Мюзикл «Наташа, Пьер и Большая Комета 1812 года» в ночном клубе «Казино». Photo: Chad Batka
В
 Нью-Йорке на внебродвейской сцене с большим успехом идёт новый мюзикл под названием «Наташа, Пьер и Большая Комета 1812 года» — по мотивам романа Толстого «Война и мир».

В манхэттенском Гринвич-Вилледже на пустыре был построен белый шатёр, в котором временно разместился найт-клуб «Казино». В этом клубе идёт мюзикл, на который билеты проданы до сентября и о котором рецензенты нью-йоркских газет отзываются с восторгом. В основе мюзикла — клубок отношений между Наташей Ростовой, Андреем Болконским, Анатолем Курагиным и Пьером Безуховым. Сразу можно сказать, что спектакль необычный.

Я взял интервью у основных исполнителей.

Автор либретто, композитор, аранжировщик, музыкант и исполнитель роли Пьера Безухова Дэйв Маллой — обладатель нескольких театральных премий. Я спросил, как он сам определяет жанр спектак­ля: мюзикл, рок-опера, кабаре?

— Мы называем это электорал-поп-опера. Мы сами придумали такое определение. Отчасти это мюзикл в традиционном понимании слова, но поскольку здесь нет диалогов, а только пение, то это ближе к поп-опере вроде «Мисс Сайгон». В музыкальной ткани мы отталкивались от разных источников. Вдохновение мы черпали в русской классике XIX века: в музыке Чайковского, Бородина, из более поздних — Рахманинова... К этому прибавилась традиция рок-оперы и авангардная музыка. Такими музыкальными средствами мы попытались выразить эпическую историю, описанную Львом Толстым: человеческие отношения на фоне войны.

Dave-Malloy-as-Pierre-w.jpg

Автор либретто, композитор, аранжировщик, музыкант и исполнитель роли Пьера Безухова — Дэйв Маллой
Автор либретто, композитор, аранжировщик, музыкант и исполнитель роли Пьера Безухова — Дэйв Маллой. Photo: Chad Batka
Автор либретто, композитор, аранжировщик, музыкант и исполнитель роли Пьера Безухова — Дэйв Маллой. Photo: Chad Batka
— Вы сказали, что в вашем мюзик­ле нет диалогов. Действительно, всё выражено вокалом. Даже авторский текст, повествующие авторские реплики. Музыка умолкает только один раз, когда Пьер признаётся Наташе в любви. Это производит сильное впечатление. Вам кто-то подсказал такой ход?

— Это была моя идея. Чем оправдывают в мюзикле, в оперетте, что человек сначала говорит, а потом поёт? Эмоциональным нарастанием, когда словесные возможности исчерпаны и герой может выразить чувства только песней. Я решил сделать наоборот: самое сокровенное, давно подавляемое чувство выплёскивается наружу очень тихо, словом.

— Перед началом спектакля и после его окончания звучат записи песен в исполнении Реброва, Рубашкина, Высоцкого... Кто подбирал записи?

— Я.В процессе работы над мюзиклом я прослушал массу записей не только русской классики, но и русских песен, романсов, шансона, а также русской рок-музыки, русского джаза, электронной музыки. И, чтобы настроить зрителей, так сказать, на «русскую волну» до спектакля, а потом продлить это настроение после спектакля, я отобрал записи, которые мне понравились. Ещё один «русский» момент подсказал нам сам Толстой. Когда Анатоля Курагина провожают на фронт, то по русской традиции всё присаживаются на дорожку и умолкают. Пауза. Когда в зале есть русские, то мы слышим шопот, а то и громкий голос из зала: «Это правильно! Это по-русски!»

...Представление полно неожиданностей. Большинство зрителей приходят скорее на обед и на ужин, чем на шоу. Ожидают просто развлечения. И мюзикл начинается как кабаре, как развлечение. Постепенно сюжет развивается, втягивает зрителя, всё больше затрагивает чувства публики.

— Планируете ли вы выйти на сцену без ресторана?

— Поначалу так и хотели. Потом решили, что для атмосферы хорошо бы подавать зрителям водку и пироги. А закончилось ужином по меню.

...Роль Наташи Ростовой исполняет недавняя выпускница Джульярдской высшей школы музыки, танца и драмы Филиппа Зу:

— Мне близка эта роль и по возрасту, и по чувствам, которые обычно испытывает молодая женщина, когда к ней приходит первая любовь, не придуманная, не воображаемая, а плотская.

— Говорят, актёры читают только три вещи: свои реплики в сценарии или в пьесе, рецензии, в которых говорится о них, и меню в ресторане. Вы читали роман «Война и мир»?

— Читала. Но только те главы, в которых рассказано о Наташе. Остальное, обещаю, будут читать потом, когда-нибудь.

— Что дало вам участие в этом мюзикле?

— Очень многое. Я получила главную роль сразу по окончании театрального факультета Джульярда. Играя спектакль, я продолжаю учиться жить в образе, взаимодействовать с партнёрами. Благодаря образу Наташи я лучше стала понимать себя, поняла, что я подсознательно всегда боялась одиночества. К образу Наташи меня подготовили мои студенческие работы, например, роль Нины Заречной в чеховской «Чайке». В нашей театральной школе целый семестр был посвящён Чехову. Мы изучали его биографию, его драматургию, прозу. Мне очень нравится эпическая природа русской культуры, будь то музыка, опера, романы. Элементы этой культуры есть и в нашем мюзикле, в атмосфере, созданной в зале картинами, связанными с Россией. Автору мюзикла удалось, по-моему, передать средствами современного искусства универсальность чувств героев романа Толстого и сделать это с большим уважением к классике.

В роли Анатоля Курагина — Лукас Стил. Он уже играл на Бродвее в спектакле «Трёхгрошёвая опера» по Брехту с актёрами Синди Лопер и Аланом Каммингом. Играл он и на внебродвейской сцене. У него очень богатые вокальные данные. Как далась ему роль Анатоля?

— Прежде всего, хочу признаться: я не читал «Войну и мир» Толстого до того, как получил эту роль. Я не прочитал весь роман, даже получив роль. Я прочитал лишь те главы, в которых говорится о Курагине. Их я прочитал несколько раз. Вообще-то русскую литературу я изучал и знаю, насколько насыщена мыслью и подтекстом русская классическая проза. В процессе работы над ролью Анатоля я больше погрузился в русскую культуру, в национальный характер молодого русского офицера-гуляки, баловня судьбы. Кто в этом возрасте не любит повеселиться, выпить, пофлиртовать! Так было в 1812-м, в 1912-м, в 2012-м... Особенно в годы войны, ибо никто не знает, сколько ещё осталось жить. И хочется успеть как можно больше. Этим я объясняю многие действия Анатоля Курагина. Я считаю, что мне, как актёру, очень повезло с ролью и повезло работать с таким творчески одарённым человеком как Дэйв Маллой. Думаю, лет через 40 он будет как новый Стивен Сондхайм. Я многому учусь у него. Особенно актёрской органике. Он написал очень трудную партию Анатоля просто в порядке эксперимента, не веря, что кто-нибудь сможет это спеть. Он был готов облегчить партитуру. Но для меня это был вызов. Я не хотел отступать. В общем, говорят, справился. Даже кое-что прибавил.

— С какими трудностями вы сталкиваетесь во время спектакля?

— В зале 199 зрителей, а это 199 партнёров по сцене. Хороших и не очень. Бывает, особенно среди русских зрителей, что к концу спектакля они хорошо выпьют и перестают понимать, где они и что происходит. Например, я стою возле столика, и вдруг один предлагает мне сесть и выпить с ним. Приходится быстренько менять мизансцену, чтобы уйти от такого «партнёра» подальше.

Музыканты расставлены в разных концах зала. Столики со зрителями — на трёх уровнях, будто партер, бельэтаж и балкон. И актёры играют на трёх уровнях, используя всё пространство. Пьер — Дэйв Маллой, не только поёт, но играет на аккордеоне и фортепьяно и дирижирует. Костюмы хорошо стилизованы «а ля Рюсс». Когда после спектакля актёры выходят на поклон, публика аплодирует стоя.

На мой взгляд, главное достижение в том, что после этого мюзикла хочется перечитать роман, или хотя бы пересмотреть давний фильм «Вой­на и мир».

 

...Одни скажут: «Это издевательство над русской классикой!» Другие возразят: «Это популяризация русской классики». А, по-моему, это театральное озорство, но очень талантливое!