Русское кино в тумане. Интервью с Сергеем Лозницей

Опубликовано: 1 июля 2013 г.
Рубрики:
В синематеке Бруклинской академии музыки (BAM) на фестивале русского кино была показана картина Сергея Лозницы «В тумане».

Двухнедельный фестиваль включал кинофильм «Ностальгия» Андрея Тарковского, работы режиссёров Балабанова, Грязева, Лозницы. Этот кинофестиваль проходил в рамках культурного обмена под общим названием «Транскультурный экспресс: американское и российское искусство сегодня». Инициатор и организатор такого культурного обмена — фонд Михаила Прохорова.

Двухчасовой кинофильм Сергея Лозницы «В тумане» по одноимённой повести Василя Быкова рассказывает о деревенском жителе — Сущене, который в 1942 году на оккупированной немцами территории Белоруссии вынужден каждый раз делать выбор: оставаться ли ему верным своим понятиям морали. Железнодорожного обходчика Сущеню немцы арестовывают вместе с его бригадой за попытку пустить под откос железнодорожный состав. Товарищей Сущени казнят, а его отпускают. Это даёт повод партизанам, соседям и даже жене Сущени подозревать его в предательстве, которого он на самом деле не совершал. Партизаны выносят ему смертный приговор и посылают двоих для приведения приговора в исполнение. Когда его ведут на расстрел, полицаи ранят одного партизана и убивают другого. Сущеня постоянно делает свой выбор, который плохо согласуется с инстинктом самосохранения. Он живёт по своим понятиям добра и зла, по своим понятиям совести, а действительность требует иного. В такой действительности он жить не может... Он отказывается участвовать в саботаже и рискует быть убитым членами своей бригады. Он не соглашается сотрудничать с немцами. Он не убегает от раненого конвоира-партизана, а тащит его на себе в надежде донести до партизанского отряда. Когда партизан умирает, он продолжает тащить на себе его тело. А потом он оказывается у тел двоих партизан, которые должны были его расстрелять, но погибли сами. И тогда Сущеня делает свой последний выбор...

После просмотра режиссёр ответил на мои вопросы.

— Вы делали максимально правдивую картину. Почему тогда жители белорусской деревни говорят у вас на русском языке с московским произношением, без белорусского говора?

— Потому что белорусских актёров не так много хороших.

— Хорошие актёры могут выучить говор, акцент...

— О, это целое другое дело. Потому что они тогда, в принципе, должны были говорить на белорусском языке.

— Ну и что? У Параджанова в фильме «Тени забытых предков» говорили на украинском...

— Я думаю, в общем-то, это не имеет большого значения.

— Но отступление от правды есть...

— Да, отступление есть, конечно.

— Тема нравственного выбора в экстремальной ситуации — это тема героя вашего фильма?

— Дело в том, что у него нет выбора. Он пытается сражаться за память о себе. Как человек он для себя уже умер после того, как его отпустили из Гестапо. Он всё понял. Теперь ему важна память.

— Значит он, духовно уже мёртвый, борется за память о себе?

— Я бы не сказал «мёртвый». Это такая метафора. Речь идёт о том, что вопрос жизни и смерти для него не столь актуален, как вопрос памяти, которую он оставит о себе. Он хочет правды, справедливости.

— Картина идёт почти в реальном времени. Отсюда затянутость кадров, проходов, длинные паузы в диалогах. Чего вы этим добивались?

— Мне важно было передать этим тяжесть. Ведь одна из особенностей войны — все люди очень сильно уставшие. Тяжесть. Это можно передать длиннотами. Некуда торопиться. Люди замучены. Чтобы понять это состояние, необходима некоторая затянутость.

В картине Сергея Лозницы персонажи подчёркнуто обыкновенные, никакой героизации, никаких захватывающих батальных сцен, очень скупые выразительные средства, скупой диалог с минимумом слов, и нет музыки.

— Вы принципиально против музыки в кино?

— Нет. Но в этом фильме она не нужна.

— Анализируя прошлое, вы говорите о настоящем?

— Мы не можем показывать прошлое только как прошлое, потому что мы не можем видеть его так, как видели те люди, которые жили в то время. Обращаясь к тому, что произошло тогда, я делаю это потому, что что-то застряло там, остановилось и не развивается сейчас... Дело в том, что некоторые вопросы, которые до сих пор сдерживают сейчас наше развитие, остались нерешёнными. Что такое 17-й год? Если это был грабёж, тогда вы поднимаете вопрос об уважении к собственности, о том, что, в принципе, собственность до сих пор остаётся нелегитимной. Где застрял этот вопрос? В 17-м году. На что он влияет? На развитие страны сейчас. Я просто модель вам показываю. То же самое с войной. Что такое «предатель»? Этот вопрос до сих пор в России, Украине, постсоветском пространстве не решён. Что было делать людям, которые не хотели воевать за Сталина, и не хотели воевать за Гитлера, но остались как бы между. Или кто такой Сталин? Убийца собственного народа или его спаситель, победивший врага? Пока с этими вопросами мы не разберёмся, то будем топтаться на месте и останемся в тумане.

 

Сергей Лозница родился в Белоруссии, вырос в Киеве, окончил Киевский политехнический, где учился на кафедре прикладной математики. Работал в Киевском институте Кибернетики. Одновременно работал переводчиком с японского. А потом сделал выбор и поступил во ВГИК (Институт кинематографии) на режиссёрское отделение. Снял 11 документальных лент, которые принесли ему множество призов на международных кинофестивалях. Затем он сделал выбор между документальным и игровым кино в пользу игрового. Первый же снятый им художественный фильм «Счастье моё» был представлен на Каннском фестивале. А фильм «В тумане» получил в Каннах специальный приз Международной федерации кинокритиков (ФИПРЕССИ)

Свою художественную позицию Сергей Лозница выразил словами о том, что после Освенцима и Гулага искусство не имеет права что-либо проповедовать. Никто никого не должен учить. Искусство не в состоянии сделать человека лучше. Искусство должно задавать вопросы, не отвечая на них.