Галина Щербакова: человек горизонтали

Опубликовано: 16 января 2013 г.
Рубрики:

kniga_1 w.jpg

Обложка книги Галины Щербаковой «И вся остальная жизнь»
Обложка книги Галины Щербаковой «И вся остальная жизнь. Статьи. Интервью. Заметки» ЭКСМО, М., 2012
Обложка книги Галины Щербаковой «И вся остальная жизнь. Статьи. Интервью. Заметки» ЭКСМО, М., 2012
Писательскую судьбу невозможно предугадать. Хоть и грустно это, но так уж устроена жизнь: большинство имен литераторов, даже те, что громко звучали десятилетиями, с уходом их носителей в мир иной быстро выветриваются из неблагодарной людской памяти. Потому тем из сочинителей, у кого хотя бы одна книга остается незабытой, выпала завидная судьба.

К числу таких удачливых писателей, бесспорно, относится и Галина Щербакова, чья повесть «Вам и не снилось», опубликованная журналом «Юность» в 1979 году, имела громовой успех. Отголоски того грома слышны и сегодня, более трех десятилетий спустя.

Однако сама Щербакова не считала это сочинение своей лучшей работой. Вот что говорила она в одном из интервью незадолго до кончины: «Самая знаменитая моя повесть «Вам и не снилось». Я не придавала ей, скажу честно, большого значения... Я не могу понять до сих пор причину успеха этой повести. Обычная повесть про любовь школьников».

Свою многообразную многолетнюю работу в российской литературе Щербакова как бы противопоставила складывавшемуся образу автора одного произведения. Эти усилия подхватил ее муж, известный журналист Александр Щербаков, который после ухода из жизни жены год за годом собирает все написанное ею, издает одну книгу за другой, продляя этим жизнь Галины в литературе. Среди «новых старых» ее трудов — произведения беллетристики, которые и вправду есть основания оценить выше знаменитой повести. А последний сборник, изданный в 2012 году, открывает еще одну грань таланта Галины Щербаковой, которая при ее жизни осталась незамеченной читающей публикой.

В книге «И вся остальная жизнь»1 писательница предстает перед нами политическим публицистом редкой глубины и смелости. Значение ее работ этого жанра оказывается, пожалуй, сегодня более важным для понимания процессов, происходящих в России, чем ее проза. Этому нельзя не удивляться. Ведь публицистика по самой своей сути крепчайшими тросами связана со злобой дня. А жизнь страны меняется с калейдоскопической быстротой, хотя по большей части не к лучшему. Так кому же может быть интересна «злоба позавчерашнего дня»?

Но попытайтесь вникнуть в строй мысли Галины Щербаковой, и вы согласитесь, что серьезнейшие суждения о событиях, определяющих именно день нынешний, часто содержатся в ее заметках — вопреки дате, стоящей под текстом. Приведу характерный пример: «Все в жизни развивается по каким-то законам, а вот сюжет под именем Россия совершенно невообразим. Мы выбираем между плохим и очень плохим... Не верьте, если кто-то вам скажет, что в ближайшие годы у России есть хороший вариант. Ему неоткуда взяться... Нам надо до хорошего дорасти — умом, сердцем, просто совестью».

И далее, анализируя причину сложившейся ситуации, автор пишет: «Нас называли «империей зла». И вот империя развалилась на глыбы, куски, песчинки зла. На кого как упал камень, тот так и живет...Мы все под обломками». Разве это не о дне нынешнем сказано?

Кто, по мнению писательницы, виноват в сложившейся столь печально ситуации? Прежде всего, восприятие российским людом не столь уж далекого прошлого — убеждение, что победа в войне с фашизмом дала России своего рода индульгенцию, освободила от ответственности за любые неблаговидные акции. Виновато и поколение шестидесятников, которое «ушло в слова» и потому потерпело крах. И конечно, нынешний глава государства, получивший от писательницы остроумное прозвище «президент-резидент». Он «правды не скажет. Не этому учили его в любимом учреждении. Да и кто мы для него? Лишняя забота. Хорошо бы, по Платонову, остатки населения вывести сколь возможно далеко, чтобы они заблудились».

Но и российского простого человека, изрядно потерпевшего от этой жизни, Галина Щербакова, сама вышедшая из низов, испытавшая многое из того, что выпадало на долю народа, от вины не освобождает. Она дает россиянам такую оценку: «Народ наш слаб, ленив и не любит самого себя. Он разрушитель и хам. Но когда разрушит все до основания, непременно пожалеет, непременно... Мы умеем выть на погосте».

И далее: «В нашей стране живут люди со сцепленными до крошева зубами. Сказать доброе слово? Похвалить? Улыбнуться? Да лучше сдохну, отвечают тебе глаза улицы. Такова у нашего народа природа».

Но ведь не может даже самый отпетый русофоб только порочить и чернить жизнь страны. Должен же быть хотя бы намек на свет в конце длиннейшего тоннеля! Галина Щербакова дает свой вариант выхода из тупика, правда, весьма отличный от того, что описывают другие российские публицисты самых разных мастей и окрасок:

«Дорогая (в смысле обходишься дорого) власть! Президент батюшка! Признайтесь и повинитесь — вам с этой страной с ее непредсказуемым климатом и народом не совладать. Зовите варягов. Не хотите американцев (гордые мы в своем рвении, ну и черт с ними, обойдемся без янки), зовите на службу за хорошие деньги японцев, южных корейцев, немцев, финнов, испанцев, тех, кто попал в западню, но сумел из нее выходить. Нам нужны спецы по всем отраслям, кроме, пожалуй, культуры. Сам президент пусть таковым и останется и прослеживает узким гебистским взглядом, как варяги... поставят страну на санацию. Ты останешься в веках, президент, а народ, вымытый, накормленный, а главное, обученный варягами делать все по уму, по-честному, своими руками, мозгами и смекалкой, станет звать тебя Владимиром Красное Солнышко».

Под текстом стоит дата — 2001 год. Но и описание положения, в котором находится Россия, и предложенный автором план выхода из помойной ямы вполне подходит и ко дню нынешнему. Даже президент тот же самый — «с узким гебистским взглядом». Одно удивляет: как такого рода сентенции не вызвали ни тогда, когда были написаны, ни позднее гневных отповедей кого-то из президентских опричников. Скорее всего потому так вышло, что, как ни выворачивай наизнанку факты, не найдешь такого, чтобы годился для возражений Галине Щербаковой. Да и легко полемизировать с теми, кто придерживается в общем примерно тех же правил игры, что и команда президента — с людьми кооператива «Озеро» или с «людьми вертикали», как определяет их Щербакова.

А сама Галина — «человек горизонтали», придерживающийся совсем иной системы ценностей, чем «вертикальщики» самых разных цветов и оттенков. Семья, дети, круг близких по духу людей — вот основная сфера ее интересов. Попробуй что-нибудь против этого рявкни в пользу вертикали, и слова твои бумерангом отлетят тебе же в физиономию. Да и трудно отыскать смельчака, способного к тому же возразить столь острому перу, публицисту, легко укладывающему на лопатки даже самых изощренных в казуистике современных российских государственников.

К примеру, Александр Проханов, получивший еще в советские времена у свободно мыслящей публики прозвище «Соловей Генштаба». Так вот этот соловушка везде и всюду приводит очень лихую и краткую формулу, которая, кажется, навсегда способна обелить и возвысить горячо любимого им товарища Сталина и прочих рвущихся к авторитарной власти вождей — включая и нынешнего «президента-резидента». Формула такова: «Он, Сталин, взял страну с сохой, а оставил с атомной бомбой».

На первый взгляд кажется: так ловко скручено, что и не ответишь «соловью» так же коротко и емко. А Галина Щербакова отвечает с подкупающей простотой: «Я бы предпочла соху». И тут же добавляет, чтобы не оставалось неясности: «Так и не названа цена (спросить ее у мертвых?) индустриализации и той самой будущей атомной бомбы, о которой любит говорить Проханов (в его терминологии плановое уничтожение десятков миллионов людей — это «успешный мобилизационный план») и ему подобные». Наконец, последнее пояснение, о голодоморе: «Прогресс есть прогресс, хотя и не всякая цена за него годится. Цена для России и Украины была чудовищно несоразмерная, и Украина стала об этом говорить, так спасибо ей, что помнит мертвых, что заставила о том же вспомнить Пензу и другие города и веси. А скажи Россия это сама — о сознательном уничтожении своего и других народов, приведи она правдивые цифры, где была бы Украина, что ей осталось бы вякать?»

Имеет ли право автор на столь резкие суждения? В полной мере. Недаром она свою автобиографию начинала словами: «Я родилась в пору великого украинского голодомора...» А, кстати, девичья фамилия Щербаковой — Руденко. Родилась неподалеку от украинского города Бахмут. Что может возразить Проханов человеку с таким происхождением, с такой биографией, с таким строем мыслей? Ничего! Вот, видимо, и применил старый прием — сделал вид, что не заметил гневных слов в свой адрес. Замалчивание неугодных мнений — это хоть и не очень честный, но давний и весьма результативный прием полемики в тех случаях, когда возразить оппоненту, выводящему тебя на чистую воду, совершенно нечего.

Но стоит ли тревожить кровожадные тени прошлого? Жизнь показывает — необходимо. Особенно в пору, пока мы живем в аморфной идеологической ситуации. Ведь до сих пор не было принесено государственного покаяния за все то, что было сотворено с народом в годы советской власти. Мы и в этом сильно отстали от Германии, блестящую победу над которой измученный народ одержал 67 лет назад.

Замечательно было бы, кабы хоть какая-то тенденция нашей нынешней жизни позволяла сказать о стремлении власти ли, общества ли (не отдельных передовых индивидуумов, а именно общества в целом) принести покаяние перед нашими людьми прошлых поколений, перед сегодняшними несправедливо осужденными борцами за иную жизнь. Нет этого. Скорее, наоборот. Вроде бы уже переосмысленные и проясненные пласты истории то и дело пытаются вновь замутить иные господа, мечтающие о «сильной руке».

Удивительно, но среди них иногда оказываются молодые люди, которых еще вчера трудно было заподозрить в подобных ностальгических пристрастиях. Вот нынешним летом Захар Прилепин, писатель талантливый, яркий, самобытный, который, вроде бы, по всем приметам, должен бы желать и себе лично, и многострадальной Родине большей свободы, открытости и прочих ценностей, несовместимых со «сжатыми до крошева зубами», вдруг возымел охоту выразить свое почтение «товарищу генералиссимусу», пахану банды, превратившей Россию в империю зла.

Потому хочется надеяться, что многие суждения Галины Щербаковой, которой выпало большую часть жизни прожить в тоталитарном государстве, суждения, выстраданные ею, могут послужить остужающим бальзамом для тех господ, чьи нежданные порывы свидетельствуют лишь о короткой их памяти.

И хотя тираж книги Галины Щербаковой, как и всех нынешних (за исключением детективов) невелик — всего тысяча экземпляров, все же хочется верить, что ее умная и страстная публицистика сыграет не последнюю роль в той идейной борьбе, которая начинает разворачиваться в современной России.

 


1 Галина Щербакова «И вся остальная жизнь. Статьи. Интервью. Заметки» ЭКСМО, М., 2012.