К диалектике проблемы «Отцов и детей»
На канале «Культура» повторили двухгодичной давности пятисерийный телефильм Сергея Урсуляка «Константин Райкин. Один на один со зрителем».
Когда он пришел в театр «Современник» и даже уже получил главную роль в пьесе «Валентин и Валентина», одним из театральных мэтров в кулуарах был вынесен приговор: «Этот мальчик никогда не будет артистом». Мальчик между тем был сыном великого Аркадия Райкина. В театре, в отличие от других мест, где родство доминирует над профессионализмом и мастерством, нужно доказывать свое право называться артистом. Доказывать не только зрителю и коллегам-актерам, но и себе.
Константин Райкин рассказывает в фильме, как он доказал всем, и главное - самому себе, что может. Может играть, может создать театр, может поставить спектакль. Вот это его самоедство, желание не ехать «верхом на папе», а отыскать свое лицо - и подкупает. Куда чаще сталкиваешься с ситуацией, когда важный папа или важная мама обеспечивают своему дитяти место - на сцене ли, в министерстве или на дипломатической работе – вне зависимости от потенциала любимого чада. А тот и в ус себе не дует.
Меня Константин Райкин убедил. Не теми ролями, минутные отрывки из которых мелькали на экране. А блестящим рассказом и неподражаемой игрой во время рассказа.
Например, он великолепно – мимически и интонационно - представил режиссера Самсона Самсонова на постановке «Двенадцатой ночи». Пьеса Шекспира в этой эпохальной ленте напоминала сборище ряженых в советском захолустье. Константин говорит о фильме: «Все было под Италию, и все очень пахло г...».
Таких впечатляющих рассказов было еще несколько. О том, как он, молодой артист, подкарауливал наушников, убеждавших отца, Аркадия Райкина, что «Сатирикон» для театра миниатюр – ненужный балласт, и грозился их убить – в случае продолжения агитации. Рассказано и показано было до того достоверно, что верилось: убьет. А не убьет – вампиром кровь выпьет. Человек шел до конца в желании иметь свой театр.
Был рассказ и об одной потрясающей сцене в фильме Михалкова, где Константин сам, без дублера, должен был скатиться в пропасть и проплыть против течения горной речки.
И когда показали эти кадры, я увидела, что все правда. Смертоубийственный номер!
И как Михалкову было не жаль молодой жизни, могущей найти свой конец в горной стремнине! И для чего? - только чтобы потешить зрителя.
Потряс меня и рассказ о девочке, которую два раза вырвало на утреннем спектакле театра «Современник» «Белоснежка и семь гномов» (Константин играл одного из гномов – Среду). Не совсем поняла, почему девочку вырвало, но то, что в райкинском «Сатириконе» теперь не играют детские спектакли утром Первого января, уяснила хорошо.
Безумно понравились кадры, где артисты «Сатирикона» танцуют. И среди них уже не так чтобы очень молодой КР. Вспомнилось, что молодой Райкин с танцев и начинал – и равных ему в этом деле не было. А ведь отец никогда не танцевал, пел – случалось, но танцами не занимался. Это коренное отличие, как кажется, и повело сына в правильном направлении, в сторону от отца. Сын вышел на свою собственную дорогу. Нашел свою нишу - и обрел свое собственное лицо. Танцы привели к «Сатирикону», к энергетике мюзикхолла, к эксцентрическим трюкам. К театру движения.
И получилось, что великий отец его не заслонил.
Теперь вопрос: был бы у Константина театр, если бы не великий отец? При всех его способностях, таланте, целеустремленности? У еще молодого, не слишком еще прославленного?
Сомневаюсь. Вот вам и диалектика.
«Константин Райкин. Один на один со зрителем». Часть 1 http://tvkultura.ru/video/show/brand_id/31941/episode_id/562952/video_id...
***
Свободу Михаилу Ходорковскому!
