Александр Минкин меня удивил. Оказалось, что он не только журналист, но и литературовед, причем на редкость внимательный к тексту. Эта пристальность чтения, желание понять автора там, где другие проходят мимо, даже не видя загадки, позволяет ему делать настоящие открытия.
Помню, замечательный пушкинист-текстолог Сергей Михайлович Бонди на своих лекциях на филфаке МГУ просто читал и комментировал «Бориса Годунова». И оказывалось, что мы, студенты, если бы не эти комментарии, элементарно не понимали бы некоторых сцен. Да что студенты! Режиссеры и исполнители! Стало привычным, что желающие «самовыразиться» режиссеры не ищут смыслов, заложенных драматургом, а строят свои произвольные «концепции».
И вот Минкин. Услышала по радио ЭХО МОСКВЫ его прямо-таки навязчивый призыв к слушателям прочитать написанные им статьи о Чехове. Решила внять – и не пожалела. Чтение оказалось и питательным, и глубоким. Александр Минкин, ничтоже сумняшеся, следует за Чеховым, за его текстом и ремарками, и по пути находит золото и брильянты.
Например, в пьесе «Чайка» (статья «Яйца ЧАЙКИ») раскрывает и читает ту книгу, которую читают чеховские герои – Аркадина и Тригорин. Книга - «На воде» Мопассана. Потянув за эту ниточку, исследователь приходит к интереснейшим выводам. Можно понять, как удивились и обрадовались этой трактовке французы: кажется, никто до Минкина не находил в «Чайке» столько прямых и косвенных отголосков жизни и творчества их знаменитого соотечественника.
http://www.mk.ru/culture/article/2010/12/10/551215-yaytsa-chayki.html
Еще больше поражает статья о «Вишневом саде» («Нежная душа»).
Уж это-то произведение, входящее в школьную программу, казалось бы, распахано вдоль и поперек... Но и тут Александр Минкин находит, чему удивиться и чем удивить. Он начинает статью с определения размеров принадлежащего Раневской участка. И оказывается, что вишневый сад бескраен – тысяча сто гектаров. Тысяча гектаров, как пишет Минкин, - это иное ощущение жизни. А еще он пишет о сегодняшней жизни, воспоследовавшей за временем Раневских и Гаевых:
«Пейзажы уничтожены. Вчера едешь – по обеим сторонам шоссе бескрайние поля, леса, луга, холмы. Сегодня – по обе стороны взметнулись пятиметровые заборы. Едешь как в туннеле». И следом горький вывод: «Кто-то хапнул землю, а у нас пропала Родина. Пропал тот вид, который формирует личность больше, чем знамя и гимн».
Чтобы понять про Лопахина, Минкин может среди ночи позвонить актрисе театра на Таганке, игравшей Раневскую в спектакле Анатолия Эфроса. Но оказывается, ни Демидова, ни Эфрос не обратили внимания на «мелочь», не дающую спать нашему исследователю. Почему Петя Трофимов, вначале честивший Лопахина «хищником», в конце называет его «нежной душой»? И что же? Размышления оказались продуктивными. Ничего не понимаю в аукционах и продаже имений с молотка, но Минкин меня убедил, что Лопахин, купив вишневый сад, «подарил» семье Раневской 90 тысяч, и тем самым спас от бездомности и нищеты.
Еще одно открытие: Лопахин - это Чехов. Во всяком случае, у них много общего.
Сын и внук рабов. Битый отцом. Неустанный работник. Покупатель имения. С имением тоже хорошо получилось. Чеховское Мелихово стоит на реке Лопасне. Вот вам и Лопасин-Лопахин.
http://lib.rus.ec/b/166604/read
Статью не пересскажешь. Надо читать. Написано крепко, убедительно и талантливо.
Поздравляю. Александр Минкин продемонстрировал ныне забытую технику «пристального чтения». Редкое свойство в век, когда читают в основном по касательной.
.
