В старом свете

Опубликовано: 6 декабря 2002 г.
Рубрики:

Kак известно, Статуя свободы — маяк: и в буквальном смысле, поскольку в воздетой руке статуи — факел, указывающий пароходам путь в нью-йоркскую гавань, и в переносном, как символ социальной свободы и равенства перед законом. Грандиозный символ. Подарок, напомним, от Франции Соединенным Штатам к столетию американской декларации независимости. Однако косвенно и отдаленно, по принципу отталкивания, статуя связана еще и с Россией. На пьедестале начертан фрагмент сонета Новый колосс Эммы Лазарус «Дай мне твоих усталых, обездоленных...» Сонет написан в 1883 году, как раз в то время, когда в Америку начали прибывать первые беженцы-евреи, уцелевшие после российских погромов 1881-82 годов. Писательница, сама сефардийская еврейка, кинулась помогать вновь прибывшим словом и делом — и написала эти стихи, обращенные, разумеется, ко всем обездоленным и усталым, но — не в последнюю очередь именно к евреям. Евреи и по сей день составляют значительный процент населения Нью-Йорка и пользуются там большим влиянием. Для Гитлера и его круга — США были прежде всего «нью-йоркскими евреями». В СССР в годы начала еврейской эмиграции бытовала шутка: «Нью-Йорк далеко, но город-то нашенский», переиначивающая известные слова Ленина о Владивостоке.

Но если старая Европа «кишела» (по словам Эммы Лазарус) обездоленными, то в колониальной Африке обездоленными были все. Понятно, что Африке сегодняшней, практически полностью свободной (единственная колония там — крохотная испанская Сеута на средиземноморском побережье Марокко), тем более необходима своя статуя свободы, притом более грандиозная, чем американская. Это и задумано. Статуя на Либерти-айленде — всего 302 футов (92,05 м); статуя в Порт-Элизабете обещает взметнуться на 330 футов (100,58 м). Значительная часть этой высоты (как и на Либерти-айленде) придется на пьедестал, куда чего только не планируется напихать. Вокруг пьедестала будет круглая площадь со львами сторожевыми, но не с двумя, как у Пушкина в Евгении Онегине, и не с четырьмя, как вокруг колонны Нельсона в Лондоне, а с восьмью, что и не удивительно, ведь в Африке львов больше.

В общем, похожее будет сооружение на то, что в Америке, но с одной важной оговоркой. У американцев символ так символ, аллегорическая женская фигура, в чем-то важном римская и греческая, от Афины-Паллады. Может, что-то она взяла и от Марианны с парижских баррикад XVIII-XIX и сегодняшних французских банкнот, но меньше. Марианна — в движении, в жертвенном порыве, с полуобнаженной грудью, а тут — само спокойствие и торжество. Так или иначе, но свобода — женщина. Для французов (как и для русских) это естественно, в языке есть родовые окончания. У африканцев же свободу будет олицетворять мужчина, и не какой-нибудь там аллегорический, а самый что ни на есть конкретный, живой и здравствующий: Нельсон Мандела.

«Я скорее смущен, чем польщен», — сказал, узнав о проекте, первый черный президент ЮАР. Но он, конечно, и польщен. Судьба, заметим, потрясающая, куда более фантастическая, чем у Горацио Нельсона, в честь которого он назван. Скорее наполеоновская. Конечно, по рождению он был, так сказать, принц, сын вождя племени тембу, но про племя это никто толком не слышал, а вот о его 28-летнем (!) тюремном заключении и последующем возвышении в президенты знает в наши дни каждый школьник.

У каждого проекта есть критики. Статуя свободы тоже не всем понравилась, а уж человеку, спроектировавшему ее четыре стальных опоры, Александру-Густаву Эйфелю, и вообще досталось на орехи. Кто только не твердил, что он Париж изуродовал! От Эйфелевой башни брезгливо отвернулся Мопассан и еще многие. Ругают и южноафриканскую затею. Но зря. Американский монумент, построенный на пожертвования французов, был душевным движением целого народа, связанным с грезой о счастье. Парижский монумент был манифестом достижений человеческого гения. Национальным достоянием и туристической приманкой оба стали далеко не сразу. А вот южноафриканский монумент изначально планируется как доходное предприятие. Он и затеян бизнесменами. «Как ни скромен Мандела, — заявил прессе представитель консорциума по возведению колосса, — а он с готовностью утвердит проект, лишь только увидит, какие доходы будут приносить статуя его родной провинции...» В успехе консорциум бизнесменов не сомневается. Туризм — многомиллиардный бизнес, неуклонно набирающий обороты. Подчас кажется, что люди в наши дни больше ездят, чем работают. Мельница капиталов в Порт-Элизабете должна начать вертеться к 2006 году.

В первоначальном варианте проекта Мандела должен был стоять на пьедестале лицом к Атлантике — с воздетой рукой, сжатой в кулак. Потом решили, что, во-первых, это не совсем дружелюбный жест по отношению к гостям, прибывающим морем, во-вторых, и пустынным волнам грозить особенно нечего. Затем предложено было водрузить колосса на вращающуюся платформу, а кулак убрать.

В шестидесятиметровом постаменте будет, разумеется, музей свободы, рассказывающий, впрочем, не только об освобождении Южной Африке, но и вообще о всякой борьбе за свободу во всех уголках мира. Места должно хватить. Более чем полукилометровая променада к монументу будет назваться Долгий путь к свободе (Long walk to freedom) — по названию автобиографии Нельсона Манделы, опубликованной в 1994 году.

Статуя будет металлическая. И тоже французская. Консорциум бизнесменов хочет, чтобы ее отлили во Франции. Согласие еще не получено, но препятствий не ожидается.