Терновый венок Авраама Линкольна

Опубликовано: 16 июля 2010 г.
Рубрики:

mary and avraham w.jpg

Авраам и Мэри Тодд Линкольн
Авраам и Мэри Тодд Линкольн
Авраам и Мэри Тодд Линкольн
В городке Батавия, близ Чикаго, в тихом уютном месте можно увидеть старинный дом с фасадом из серого камня и огромными окнами. Особняк — собственность кондоминиума «Бельвью Плэйс», но мало кто из жильцов осведомлен о необычной судьбе строения. Во второй половине XIX столетия здесь был частный пансионат для богатых женщин с психическими проблемами. В отличие от традиционной психушки с усиленной охраной, скученными палатами, замками, решетками на окнах и смирительными рубашками, режим «Бельвью» был весьма либеральным. Пациентки жили в отдельных квартирах, свободно отлучались по личным делам в город, ужинали вместе с семьей доктора Ричарда Паттерсона. Из ограничений — обязательный врачебный контроль, прием лекарств и сон в пансионате.

Одной из пациенток «Бельвью», правда, всего лишь несколько месяцев, была Мэри Тодд Линкольн, вдова 16-го президента США. Частная жизнь семьи Авраама Линкольна просвечена историками вдоль и поперек, однако и в ней есть пробелы и неясные моменты. Один из них — каким образом Мэри Линкольн в 1875 году попала в иллинойскую психиатрическую лечебницу? Есть косвенные сведения: якобы, это произошло по инициативе ее сына Роберта. Но никаких документов на этот счет не было. И вот спустя 135 лет они появились. В самом неожиданном месте — кентуккском городе Луисвилле. Хотя, может, в этом есть историческая справедливость — оба, и Авраам Линкольн, и его жена, родом из Кентукки.

В июне этого года жительница Луисвилла Дороти Дэниэлс отдала на аукцион пачку документов, когда-то принадлежавших Мэри Линкольн. Дороти Дэниэлс — праправнучка доктора Паттерсона, бывшего владельца и врача пансионата «Бельвью». История этих документов — сама по себе детектив. Вдова президента пробыла в лечебнице несколько месяцев. Вроде после нее в пансионате ничего не осталось. Однако, в 1933 году внучка доктора обнаруживает в подвале дома связку бумаг Мэри Линкольн шестидесятилетней давности. По неясным причинам документы не были обнародованы и переходили в семье из поколения в поколение. Последней владелицей бумаг стала Дороти Дэниэлс, давно живущая в Луисвилле в связи с замужеством. Она-то и передала документы вдовы президента на аукцион. Вряд ли из-за финансовой заинтересованности — г-жа Дэниэлс достаточно обеспеченный человек.

Набор бумаг довольно хаотичный. Там странным образом собраны вместе личная переписка Мэри Тодд Линкольн и официальные документы, которых у нее на руках не должно было быть, включая ходатайство сына на принудительное лечение матери, ордер на ее арест, решение суда о направлении Линкольн в пансионат «Бельвью», медицинские данные о характере болезни и принимаемых лекарствах. По-видимому, свои бумаги Линкольн забыла в пансионате, потом к связке добавили ее личное дело и затем, за ненадобностью, все снесли в подвал.

Факт психической неуравновешенности жены Линкольна у историков не вызывает сомнений, но была ли она по-настоящему больна, оставалось неясным. «Папка Дэниэлс» дает на него утвердительный ответ, равно как и указывает на Роберта Линкольна как на инициатора принудительного лечения матери.

Брак Авраама Линкольна и Мэри Тодд вряд ли планировался на небесах. Засидевшийся в холостяках начинающий стряпчий долго не мог решиться на женитьбу. То он предлагал Мэри руку и сердце, то в последний момент передумывал. Из них двоих выгодной партией была невеста. Она была богата, симпатична, образованна. Жених был из бедной семьи, некрасив, долговяз. Был он ипохондриком и меланхоликом, склонным к депрессиям... После долгих сомнений и метаний пара, наконец, пошла под венец. Для Линкольна он оказался терновым. В браке Мэри Тодд показала свою истинную сущность сварливой, недалекой, непредсказуемой, истеричной женщины. Для большинства политиков семья — единственное убежище от стрессовой и бурной жизни, место, где можно «зализать раны», собраться с силами, расслабиться. Авраам Линкольн был лишен этого, постоянно находясь на двух фронтах: публичном и домашнем.

Вместо поддержки и гордости за мужа, Мэри с садистским удовольствием прилюдно оскорбляла и унижала его. На приемах она могла открыто насмехаться над его нескладной фигурой, вслух отмечать изъяны во внешности и речи, сказать грубость, плеснуть кофе в лицо. За годы замужества от лоска прежней светской девушки не осталось и следа. В Белый дом Мэри вошла пятидесятилетней склочной мегерой, безвкусной в одежде и манерах и с непредсказуемыми поступками. То первая леди чувствовала себя чуть ли не королевой, то не чуралась брать взятки. Кажется, до нее не доходил тот факт, что ее муж президент страны. Она плевать хотела на этикет и по-прежнему вела себя с ним по-хамски и грубо. Нельзя сказать, что Авраам любил свою жену, но воспитанный в жестких квакерских традициях, он стоически нес данную Богу клятву. И даже находил для Мэри оправдания — ведь из четверых сыновей они потеряли троих. Детей косил какой-то рок: кроме Роберта, никто из них не дожил до совершеннолетия. Конец семейным мытарствам Линкольна в 1865 году положила пуля актера Бута.

После смерти мужа 56-летняя Мэри уехала в Чикаго, ближе к сыну. Роберт был занят бизнесом и карьерой, мать оказалась предоставлена самой себе. Ее характер стал еще несносней. То она беспричинно впадала в эйфорию, то опять же без повода в гнев или депрессию. Нормальной середины не было. Вместе с тем она стала маниакально подозрительной: ей казалось, что ее хотят отравить или обокрасть, и она зашивала свои сбережения в нижние юбки. Одно время она носила в исподнем 57 тысяч долларов, громадную сумму по тем временам. Мэри одевалась по-старушечьи, увлеклась спиритизмом... Кроме того, она несколько раз пыталась выпрыгнуть из окна — ей чудились пожары.

Обеспокоенный состоянием матери, Роберт Линкольн неоднократно пытался уговорить ее лечиться, но Мэри категорически отвергала советы сына. В конце концов, Линкольн был вынужден обратиться в суд с запросом на принудительное лечение матери. Поскольку она не шла на обследование к психиатрам, вдову президента США пришлось арестовать и насильно отправить на экспертизу. Заключение врачей легло в основу будущего вердикта суда — insane (безумна). На основании этого Мэри Линкольн направили в пансионат «Бельвью».  

Но сама Мэри с этим не захотела смириться. В кампанию по ее «освобождению» подключились влиятельные лица из прежнего окружения мужа, подняла шум пресса — «вдова великого президента — жертва психиатрического террора!» От греха подальше ее выписали из пансионата «на попечение» сестры. Вскоре вдова президента уехала на четыре года в Европу. Сына Мэри не хотела и видеть. Лишь часто писала ему письма с обвинениями в «предательстве» и желании завладеть ее состоянием... Мать и сын встретились лишь за год до ее смерти, когда Роберт уже был военным министром в правительстве президента Джеймса Гарфилда. Между ними состоялось что-то вроде перемирия. В 1882 году Мэри скончалась.

Роберт прожил долгую жизнь, сделав блестящую карьеру в бизнесе, дипломатии и политике, у него была хорошая семья, две дочери и сын. В 1890 году полный тезка и внук президента в 16 лет умер после неудачной операции, на нем и прекратился род Авраама Линкольна по мужской линии.

Новые данные из «папки Дэниэлс» позволяют, наконец, со всей определенностью утверждать, что жена Линкольна была психически больной женщиной. В те времена ее диагноз делался «на глазок» — insane. Сегодняшняя наука определяет болезнь Мэри Линкольн совершенно четко — биполярное расстройство психики. Психика крайних состояний без полутонов. Кстати, в те времена insanes лечили в основном опием. Не исключено, что Мэри Линкольн «села на иглу», что лишь усугубило ее состояние. Такая вот американская история без хэппи-энда.

И наконец, последнее. Владелица папки Дороти Дэниэлс выставила на аукцион бумаги Мэри Линкольн за чересчур скромную сумму — десять тысяч долларов. По оценкам специалистов музеев Линкольна в Кентукки и Иллинойсе, реальная цена документов на порядок выше. Найдется ли такая сумма у музеев в сегодняшние непростые времена, неизвестно. Вполне возможно, папка снова уйдет в чью-нибудь личную коллекцию. Не очень патриотично со стороны г-жи Дэниэлс, но при господстве частной собственности таких вопросов не задают. Хозяин — барин.