Иллюзия, в которой мы живём
Мы слышим это каждый день. Из телевизора, из новостных лент, из уст лидеров: «Иран на грани падения», «режим вот-вот рухнет», «иранский народ сделает свой выбор». Победные реляции льются рекой. А над головой — сирены. И грохот взрывов не стихает. И шелтер нам, как дом родной.
Война, начавшаяся как блицкриг, затягивается. Военная победа, которой нас кормили в первые недели, оказалась не окончательной. Политическая цель — смена режима руками протестующих — всё ещё не достигнута. И всё чаще проскальзывают нотки, которые заставляют насторожиться: «мы своё дело сделали», «теперь иранский народ должен сам», «мы победили, но недостаточно».
Меня это наводит на мысль, что мы живём в мире, где реальность подменяется иллюзией. Иллюзией быстрой победы. Иллюзией, что достаточно нажать на военную кнопку — и тоталитарный режим рухнет, уступив место демократии. Иллюзией, что история на этот раз пойдёт по нашему сценарию.
1. Перестройка: как рухнула стена, а вместе с ней — иллюзии
Конец XX века. В СССР — перестройка. Горбачёв провозглашает гласность, свободу слова, возвращает из ссылки политзаключённых. Впервые за десятилетия люди выходят на улицы не с протестами, а с надеждой. Выборы становятся альтернативными. Репрессивная машина даёт сбой.
Рушится Берлинская стена. Одна за другой страны Восточной Европы выходят из Варшавского договора. Прибалтийские республики обретают независимость. Затем распадается и сам Советский Союз — мирно, без гражданской войны, как казалось тогда, по доброй воле народов.
В тот момент казалось: история закончилась. Мир вступает в эру всеобщей демократии. Россия становится если не другом, то партнёром. Надежды на интеграцию в мировое сообщество, на «общий дом» от Атлантики до Урала были так высоки, что затмевали реальность.
А реальность оказалась иной.
2. Начало XXI века: конец очередной иллюзии
К 2000-м годам надежды на демократическую Россию развеялись. Война в Чечне, возвращение к авторитарному стилю правления, подавление независимых СМИ, концентрация власти в руках силовиков. Вместо интеграции — новая холодная война. Вместо «общего дома» — аннексия Крыма, война в Донбассе, газовый шантаж, вмешательство в выборы.
Почему? Потому что смена режима — это не смена декораций. Режим может упасть, но на его место редко приходит то, что мы себе нарисовали. Вместо демократии часто приходит новая диктатура — только более жёсткая, более милитаризованная, более циничная. Потому что старые элиты не исчезают, они перегруппировываются. Потому что народ, напуганный хаосом, ищет «сильную руку». Потому что внешние игроки, устав от неопределённости, готовы договориться с кем угодно, лишь бы стабилизировать ситуацию.
Мы видели это в России. Мы видели это в Ливии. Мы видели это в Ираке. И сейчас мы смотрим на Иран и надеемся, что на этот раз будет иначе.
3. Почему история ничему не учит?
Вопрос, который я задаю себе постоянно: почему мы снова и снова попадаем в эту ловушку? Почему политики, которые должны анализировать прошлое, действуют так, будто ничего не было? Почему медиа подхватывают победные реляции, а не ставят под сомнение иллюзии?
История повторяется, а мы не учимся. Но, может быть, не история плохой учитель, а мы — плохие ученики?
Ответ, мне кажется, лежит в психологии. Зигмунд Фрейд более ста лет назад предупреждал: иллюзии отличаются от заблуждений тем, что они рождаются из наших желаний. А жестоко разбиваются они потому, что реальность не обязана соответствовать нашим желаниям.
Политики продают иллюзии, потому что их хотят покупать. Людям нужна надежда, а не трезвый анализ. Людям нужна простая картина мира, а не сложные причинно-следственные связи. И когда иллюзия разбивается, вместо того чтобы признать ошибку, мы ищем нового иллюзиониста, который нарисует нам новую, ещё более яркую картинку.
Мы — соучастники собственного обмана.
4. Иллюзионисты XXI века
Кто они, эти иллюзионисты? Не фокусники в цирке, а политики, стратеги, медиаменеджеры, которые знают: краткосрочная победа важнее долгосрочной правды. Они обещают быстрое решение сложных проблем. Они говорят: «Мы разрушим старый мир, а новый построится сам». Они называют это смелостью, решимостью, переходом Рубикона.
Но переход Рубикона — это точка невозврата, а не волшебная палочка. Гай Юлий Цезарь, переходя реку, понимал, что обратной дороги нет. Он не рассчитывал, что сенат сам сложит полномочия. Он готов был к гражданской войне. Наши же современные лидеры, как заметил Наполеон, действуют по принципу «главное — ввязаться в бой, а там посмотрим». И когда оказывается, что «там» — это долгая и кровавая война, начинается лихорадочный поиск выхода.
Иран сегодня — это тест на зрелость. Сможем ли мы увидеть реальность за иллюзией? Поймём ли, что смена режима руками уставшего народа — это не гарантия демократии, а чаще всего — вход в длительный период нестабильности, гражданских конфликтов, и, в конечном счёте, новой диктатуры?
5. Можно ли проектировать будущее?
В письме Эйнштейну Фрейд с сожалением констатировал: нет института, где бы физик и психолог, историк и политолог могли вместе работать над проблемой войны и мира. Он писал: «Я ожидал, что вы выберете проблему, находящуюся на границе того, что известно сегодня, проблему, к которой у каждого из нас, физика и психолога, может быть свой особый подход и к которой мы могли бы подойти с разных сторон к одной и той же проблеме»¹.
Почему такой платформы нет до сих пор? У нас есть военные академии, политические консалтинговые центры, экономические форумы. Но где междисциплинарный институт, который бы на основе исторических фактов, психологии масс, анализа элит, моделирования последствий предлагал не просто прогнозы, а проекты будущего? Где площадка, где бы голос трезвого анализа звучал громче, чем голос победных реляций?
Я не знаю, появится ли она. Но без неё мы обречены на бесконечное повторение одних и тех же ошибок.
Вместо заключения: от иллюзий к реальности
Возвращаясь к Ирану. Сегодня мы слышим: «иранский народ должен сам сменить режим». Но история подсказывает: народ может сбросить диктатора, но это не гарантирует, что на его место не придёт новый. Гражданская война в России привела к установлению советской диктатуры, которая определила ход XX века. Распад СССР породил не демократический рай, а авторитарные режимы и новые конфликты.
Если мы хотим мира не на 5-10 лет, а на поколения, нам нужно перестать быть заложниками иллюзионистов. Нам нужно научиться задавать неудобные вопросы: что будет после падения режима? Кто возьмёт власть? Как избежать хаоса? Какие институты нужно поддерживать, чтобы переход был стабильным?
Эти вопросы не дают быстрых ответов. Они не продаются как «победные реляции». Но именно они отделяют трезвую политику от опасной игры с иллюзиями.
Фрейд предупреждал: реальность не обязана соответствовать нашим желаниям. Мы уже видели это в XX веке. Не пора ли нам, наконец, начать учиться на его уроках?
-----------
¹ Переписка Зигмунда Фрейда и Альберта Эйнштейна «Почему война?» (Warum Krieg? Pourquoi la guerre? Why War?). Paris: International Institute of Intellectual Cooperation, 1933. Полный текст на русском языке см.: Фрейд З. По ту сторону принципа удовольствия. М.: Прогресс, 1992. С. 325–337.
Добавить комментарий