Москва… Черёмушки…!
Девятый — опытный район.
Послевоенная улыбка столицы!
Надежда и вера в завтра — хорошее и простое.
Флаги и очередь в винный…
Входят, выходят, спешат домой и распивают неподалёку.
Прислонившись к дереву, опершись на локоть, сидит женщина в грязном пальто, задранном выше колен, и кокетливой фетровой шляпке.
Она разглядывает на свет пустую винную бутылку и обращается к «соображающим» на троих мужикам:
— Кавалеры! Не соизволите ли угостить даму в честь праздника?
«Кавалеры», занятые сложными математическими измерениями, смеются и не отвечают.
Мимо них, отталкиваясь «ходунками», гремя подшипниками, прокатывается на своей каталке фронтовой инвалид в бесцветной гимнастёрке с Красной Звездой на груди.
Его ампутированные по колени ноги одеты в клеёнчатые чехлы и привязаны к тележке солдатским ремнём.
— Миленький ты мой! — увидев фронтовика, запела женщина. — Возьми меня с собой! Тара-тара-тата! И буду тебе женой… Тебе жена нужна?
— Угости невесту, и медовый месяц прям здесь…
— Сам ищу, кто бы налил, — прохрипел инвалид.
— Ну, нет — так нет! Катись, приголублю… если можешь…
— Ты чего…?
— А ничего! Тебя хоть половина… а мой весь без вести…
— Ты ж пьяная…
— А ты?.. Иди, пока никто не видит… Когда ещё такое…
Инвалид подкатывает и начинает расстёгивать ремень…
— Отвернитесь, — кричит он заинтересовавшимся происходящим трём собутыльникам.
— Давай, солдат, не стесняйся, — все свои, — смеются в ответ.
— Суки! — взрывается солдат, затягивая ремень. — Суки… Я кровь проливал…
— А ты, тварь, — кричит он женщине, — тварь! Ненавижу! Ненавижу…
Он задыхается и вытирает несуществующие слёзы рукавом с деревянным «ходунком» в руке.
— Я кровь… — выхрипывает он и, с силой оттолкнувшись, укатывает на транспорте, выданном Родиной.
СТРАШНО.
Добавить комментарий