Предваряем интервью Артема Комарова с московским поэтом Михаилом Синельниковым небольшой редакторской врезкой. Михаил Синельников не только большой интересный поэт, но и давнишний друг и автор нашего журнала, с постоянной авторской колонкой в нем, отмеченной блестящей эрудицией и вкусом!
Дорогой Михаил! С выходом новой книги! Присылайте нам стихи из нее!
Редакция ЧАЙКИ
Михаил Синельников - поэт, переводчик, литературовед, историк русской литературы, автор более двух десятков сборников стихов. Недавно у него вышла книга «Зар-Зар», включающая знаменитый грузинский цикл. Поэт, признающийся в любви к Грузии, впервые публикует книгу с многообразной грузинской темой на родине Пиросмани и Важа Пшавелы.
- Михаил Исаакович, недавно у вас вышла книга стихов - «Зар-Зар» в издательстве «Тифлисский дворик». Почему вы выбрали для нее такое интересное название?
«Есть упоение в бою и бездны мрачной на краю…». Зар-Зар – название смертоносной азартной игры, распространенной на Кавказе и в Закавказье. Это выбрасывание вслепую костей из стакана. В одно мгновение теряются все имеющиеся деньги, все имущество и даже невеста или жена. Казалось бы, ничего нельзя предугадать, однако, и тут находятся умельцы. Такая игра как-то близка бурной душе поэта, который, по выражению Ходасевича, ставит «на неверную карту», «на слово, на звук».
-В чем особенность вашего нового сборника?
В том, что он состоит только из стихов, посвященных Грузии и Тбилиси, из стихотворений разных лет, содержащих грузинские мотивы.
- На протяжении какого количества времени вами создавался грузинский цикл, легший в основу книги?
Эти стихи возникали на протяжении всей жизни, и самые ранние относятся к октябрю 1971 года, ко времени моего первого появления в Тбилиси.
- Корпус книги составляют ваши стихи и аллюзии к грузинским поэтам-классикам. С чего возник ваш интерес к Грузии?
Я рано увлекся историей, в частности, грузинской. Читал еще в раннем отрочестве грузинские книги. Грузинскую поэзию знал по гениальным переводам Пастернака, Тихонова, Заболоцкого. Я, конечно, в юности не мог предположить, что когда-нибудь сам стану переводить грузинских поэтов, но, очевидно, тут было веление судьбы. В эту сферу литературной деятельности меня довольно рано вовлек Александр Межиров. Рекомендовал меня грузинам и Арсений Тарковский.
Очень скоро я стал основным действующим переводчиком поэзии в известном издательстве «Мерани». Это простая констатация. Ведь те, что были старше, уже не работали, их переводы переиздавались.
Но, разумеется, я занимался не только переводами. Писал своё, много ездил по Грузии, заводил знакомства, приобретал друзей. Полюбил тамошних поэтов и художников. Сроднился со страной, с улицами Тбилиси. Грузия на карте мира не очень велика, но устремлена ввысь и многоярусна. Разнообразна, многолика. Это субконтинент. И это земное чудо.
- Кого из грузинских поэтов вы можете особо выделить?
Со временем у меня возникло подобие собственной антологии грузинской поэзии, в которую вышли переводы из более сорока грузинских поэтов разных времен. Весомую оценку каждому вправе давать лишь сами грузины. Я же руководствуюсь только интуицией, лишь ощущением заезжего гостя. Не буду сейчас погружаться в отдаленные века, вполне доверяя утвердившейся грузинской академической оценке золотой классики. И обращусь к двадцатому столетию. Во всяком случае, я ощущаю справедливость мирового величия Важи Пшавелы, громадность и высоту творчества. Галактиона Табидзе. Меня также всегда волнует лирика Георгия Леонидзе, особенно ранняя. Я понимаю, что великим поэтом моего времени была Анна Каландадзе. Я был после Тарковского и Межирова постоянным переводчиком стихов Ираклия Абашидзе, который при жизни стал в грузинской словесности небожителем, могу утверждать, что его официальное положение вполне соответствовало величине его таланта и мощи ума. Я сознаю значительность поколения грузинских ровесников Евтушенко. Это Мухран Мачавариани, Джансуг Чарквиани, Отар Чиладзе, Шота Нишнианидзе, Морис Поцхишвили.
- Давно ли вы бывали в Грузии? Вспомните, пожалуйста, детали вашей последней поездки...
Был за неделю до войны восьмого года, находясь в составе литературной делегации. Тбилиси был явно полон ужасающих предчувствий. Детали памятны, но нерадостны. Не хочется их вспоминать.
- Как по вашему внутреннему ощущению, Грузия изменилась или грузины остались теми же, какими были раньше, - добрыми, гостеприимными, хлебосольными?
Есть великолепная арабская поговорка: «Дети похожи не на своих родителей, а на время, в котором они живут». Не могло не произойти перемен, не во всём благотворных. Но, поскольку грузинское общество всегда было благородно-консервативно и генотип не изменился, предполагаю и надеюсь, что лучшие свойства этого любимого мною народа сохранятся. Среди них и некоторые качества, которые ставлю выше даже и прославленного гостеприимства. Например, редкостное умение сохранять достоинство в любой ситуации. И в щедрости руставелевская мудрость: «Что отдал – твоё». И еще такой обычай, которому иногда следовали: месть добром! Устыжающее возмездие… Я свидетель одного такого случая.*
- Довольны ли вы результатом выхода новой книги?
Результат – сам выход книги. Я надеюсь, что у нее найдется читатель.
- Есть ли среди ваших знакомых и коллег какие-нибудь отзывы на новую книгу?
С фактом издания меня поздравили некоторые осведомленные знакомые. Но чтобы возникли реальные отзывы, надо, чтобы некоторое количество экземпляров попало в Москву и Петербург.
- Если бы можно было описать грузинский колорит, какие это были бы 10 слов?
Слова найти трудно, но этот колорит без слов передал Пиросманишвили.
--------------
* Дорогой Миша, Артем не заинтересовался упомянутым Вами случаем ответа на зло добром, но редакция очень бы хотела, чтобы Вы его рассказали. Если не трудно, пожалуйста, поместите его в комментарии к этому интервью (ред.).
Добавить комментарий