На сцене вне бродвейского театра Theatre Row, что на Вест 42-й стрит, состоялась премьера новой пьесы Дагласа Лаки «Ганс Литтен: еврей, который допрашивал Гитлера». Само название уже должно было заинтриговать.
Автор пьесы Даглас Лаки – профессор философии в нью-йоркском Барух-колледже и драматург, у которого в театрах Америки идут семь пьес.
В основу этой пьесы легла реальная история блестящего молодого берлинского адвоката Ганса Литтена, который в 1931 году вызвал для дачи показаний лидера национал-социалистов Адольфа Гитлера. В результате более чем двухчасового допроса свидетель мог легко перейти со скамьи свидетелей на скамью подсудимых по обвинению в лжесвидетельстве и в подстрекательстве к насильственным действиям.
К сожалению, судья не позволил адвокату до конца разоблачить будущего фюрера Германии. Гитлер испытал тогда немалый страх перед адвокатом и жаждал отомстить. Через два года, когда Гитлер пришёл к власти, Ганс Литтен был арестован, отправлен в лагерь смерти, где покончил с собой. Эта история вдохновила драматурга Дагласа Лаки на создание пьесы, а режиссёра Александра Харрингтона на создание спектакля.
Декорации были без изысков. На сцене только то, что необходимо по ходу спектакля: сцена разделена на две половины. На правой стороне два рабочих стола, два кресла, ближе к авансцене небольшой столик с граммофоном. На левой части сцены, на небольшом возвышении – квартира, в которой живёт семья Литтен. Черный задник, на котором три решетчатых окна. Всё было больше похоже на репетиционную выгородку, чем на декорации. В этом нет ничего плохого. Вспомним, что спектакль Юрия Любимова «Добрый человек из Сезуана» на сцене Театра на Таганке тоже шёл в выгородках студенческой постановки.
Пока публика заходила и рассаживалась, звучали популярные в Германии двадцатых – начале тридцатых годов прошлого века песни на немецком и еврейском языках. Так зрители погружались в атмосферу времени, о котором шла речь. Была в этом некоторая перекличка с киномюзиклом «Кабаре», в обоих случаях действие происходит в одно время.
Пока спектакль не начался, у меня было время осмотреть зал на сотню с небольшим зрителей, которые производили впечатление типичных манхэттенских театралов в возрасте, в основном, старше 50 лет.
Но вот погас свет. Затем зажглись софиты. На сцене появились двое. Это Фридрих Литтен и его сын Ганс. Отец – успешный адвокат и профессор юриспруденции кенигсбергского университета, еврей, в молодости принявший лютеранство ради карьеры, пытается убедить сына выбрать карьеру адвоката. Ганс сопротивляется. Он любит классическую музыку и поэзию. Юриспруденция ему скучна. Он изучает иностранные языки, включая санскрит и древнееврейский. В конце концов сын соглашается с доводами отца и становится адвокатом. Он открывает в Берлине собственную адвокатскую практику и защищает права рабочих – социал-демократов и коммунистов.
Сам Ганс Литтен на обвинения в том, что он коммунист, отвечал, что больше верит в Моцарта и в Рильке, чем в коммунистическую идеологию. Его главное стремление – в жестоком, ненормальном мире оставаться нормальным.
Ганс делит свою адвокатскую практику с другом и коллегой, коммунистом Людвигом Барбашом, который вешает на стену портрет Ленина. Гансу не нравятся ни Ленин, ни Гитлер. Он - леволиберальный демократ - против насильственной смены режима, против всяких революций, которые, как правило, приводят к власти диктаторов.
Пьеса Дагласа Лаки, историка и философа, состоит из коротких диалогов, из споров о политике, патриотизме, профессиональном долге, ценности человеческой жизни. Всё это звучит более чем актуально. В первом акте пьесы Ганс не хочет верить, что народ Германии может избрать своим рейхсканцлером главу Национал-социалистической немецкой рабочей партии Адольфа Гитлера.
В то время (время Веймарской парламентской республики) в Германии шла ожесточённая борьба за власть между двумя партиями: Коммунистической и Национал-Социалистической. Ганс Литтен начинает понимать, что коммунизм и нацизм ничем не лучше один другого, но что Гитлер способен победить в этой борьбе.
Адольф Гитлер, призывая своих сторонников громить коммунистов и евреев, уверен, что коммунизм, это не столько рабочее, сколько еврейское движение.
В надежде остановить приход Гитлера к власти, Ганс Литтен вызывает его в суд с целью дискредитировать политика, обвинив в том, что он подстрекал штурмовиков к насильственным действиям. В результате призывов Гитлера и других идеологов национал-социализма группа штурмовиков набросилась на рабочих и нанесла двоим из них ножевые ранения. В этом адвокат Ганс Литтен обвинял не только самих исполнителей нападения, но и их вдохновителя.
Друг Ганса, адвокат и сторонник коммунистов Людвиг Барбаш, сознавая, к чему идёт дело в стране, делится своими планами бегства, но пока не решил куда бежать – в Москву или в Нью-Йорк. Однако Ганс отверг эту мысль: он одержим идеей остаться в Германии и остановить Гитлера.
Отец Ганса Фридрих Литтен считает, что вызов Гитлера в суд равен самоубийству. Он убеждён, что Гитлер – единственный политический лидер, способный остановить коммунистов.
Следующая сцена – ключевая: Гитлер является по вызову в суд и отвечает на вопросы Ганса Литтена.
Адольф Гитлер в спектакле совсем не карикатурен. Это фанатик, рвущийся к власти любой ценой. Ганс строит вопросы, звучащие как обвинения, на логике и фактах. Это ставит Гитлера в трудное положение. Ему приходится защищаться, оправдываться, лгать, что, мол, штурмовики не нападают и не громят, а вынуждены действовать в рамках самозащиты (типичная, хорошо знакомая демагогия штурмовиков всех времён и народов).
Гитлер считает, что насилие – законная мера, когда речь идет о защите «моральных ценностей». В общем, демагогия противостоит логике и фактам. Гитлер чувствует, что молодой адвокат ведёт дело к обвинению в лжесвидетельстве, а это может помешать Гитлеру победить на выборах и стать рейхсканцлером. Судья останавливает адвоката, не позволяет вести допрос дальше и этим спасает Гитлера.
Людвиг Барбаш вновь предлагает Гансу бежать вместе из Германии. Он уверяет, что Гансу опасно оставаться после того, как он допрашивал Гитлера в суде, выступал против национал-социалистов и штурмовиков, которые теперь, придя к власти, расправятся со своими противниками. Гитлер отомстит за то, что какой-то «еврейский адвокатишка» заставил его вертеться ужом на сковородке.
- Спасайся, пока не поздно! – призывает Барбаш.
Однако Ганс отвечает, что не может бросить своих подзащитных рабочих, которые надеются на его юридическую помощь. Первый акт заканчивается сообщением о поджоге Рейхстага.
Второй акт начинается с диалога родителей Ганса о том, что в ночь поджога Рейхстага он арестован как враг народа, как коммунист, хотя он не был коммунистом, и как еврей, хотя он не был евреем, а был сыном немки и крещёного еврея и сам в детстве был крещён. Фридрих Литтен ничем не может помочь сыну. Его, ветерана Первой мировой войны, патриота Германии, профессора права, увольняют из университета. Не спасло его и то, что он когда-то крестился, перешёл в лютеранство, отрёкшись от своих еврейских корней. Для нацистов он, хоть и бывший, но всё равно еврей. Ирмгард Литтен, мать Ганса, не теряет надежды выручить сына. Она - чистокровная немка из знатного рода - использует свои старые связи и добивается свидания с сыном в тюрьме, где его подвергают пыткам и калечат. Мать застаёт сына в ужасном состоянии.
- Что с тобой? – спрашивает она.
- Упал на лестнице, - утешает он мать. – Не страшно. Вырванные ногти отрастут, сломанные пальцы выправятся.
Следователи пытали Ганса, чтобы получить информацию о его подзащитных. Но Ганс готов скорее покончить с собой, чем нарушить кодекс профессиональной чести адвоката. На хлопоты матери о его освобождении, он отвечает, что такое освобождение стало бы предательством по отношению к тем, кто останется в застенках. Кроме матери, были и другие, кто просил за Литтена, но Гитлер был непреклонен. Он даже запретил в его присутствии произносить имя этого адвоката.
С 1933 по 1938 год Ганса переводили из одного концлагеря в другой, пока он не оказался в Дахау, в бараке для евреев. На полосатой лагерной робе Ганса – жёлтая шестиконечная звезда. Чтобы поддерживать дух заключённых Литтен, искалеченный, еле двигающийся, читает им стихи Рильке. Заключённые, в свою очередь, поют Гансу песни на идише.
Ещё одно, последнее свидание с матерью. На этот раз Ганс просит мать бежать из Германии, спасая себя, отца и брата.
- Я не могу тебя покинуть, - говорит Ирмгард Литте.
- Тогда я покину тебя, - говорит Ганс.
В бараке заключённые опять просят его почитать что-нибудь из Рильке. На этот раз Ганс выбирает «Песню самоубийцы». Он говорит, что видит для себя только один выход из концлагеря: смерть. Он считает, что самоубийство – это не поражение, а победа, ибо тогда Гитлер потеряет власть над ним. Самоубийство — это победа не Гитлера, а победа над Гитлером. Ганс вспоминает о героях Масады – евреях-повстанцах, которые покончили с собой, чтобы не стать рабами. Он хочет последовать их примеру и таким образом соединиться со своим народом…
Ганс уходит в отхожее место и там вешается.
…Спектакль заставляет не столько сопереживать, сколько размышлять над вопросами, которые актуальны и в наше время. Кто для нас Ганс Литтен – герой, достойный подражания, или наивный идеалист, напрасно загубивший свою жизнь? Разумно ли в экстремальных обстоятельствах оставаться верным своим представлениям о долге, совести, чести, но при этом потерять самое дорогое, что даровано человеку свыше – жизнь? В еврейской традиции жизнь человека – самое святое. Самоубийц евреи хоронили за пределами кладбища. Израильским солдатам предписано спасать свою жизнь как угодно: можно бежать, можно сдаться в плен, можно даже выдать военные секреты. Кстати, похожая установка дана и американским солдатам. Прав ли был Ганс Литтен, оставшись в нацистской, гитлеровской Германии, чем обрёк себя на пытки и смерть?
И прав ли был Алексей Навальный, вернувшийся в Россию и убитый там? В 1928 году основатель и художественный руководитель московского Государственного еврейского театра (ГОСЕТ) Алексей Грановский решил не возвращаться в Советский Союз из гастролей его театра в Европе. Он предлагал актёру Соломону Михоэлсу тоже остаться на Западе. Михоэлс предпочёл вернуться на родину и был зверски убит в 1948 году по приказу Сталина.
В том же 1928 году во время гастролей театра Мейерхольда актёр Михаил Чехов решил стать невозвращенцем и уговаривал Всеволода Мейерхольда присоединиться к нему, но Мейерхольд отказался, вернулся, и в 1940 году после страшных избиений был убит. Художник Илья Репин, как его ни уговаривали посланцы Советской России вернуться, отверг эту идею. А писатель Максим Горький поддался давлению Сталина, вернулся в СССР в 1933 году, а в 1936 году умер (скорее всего был отравлен по распоряжению Сталина). Марина Цветаева вернулась… и повесилась. В наше время многие выдающиеся музыканты, художники, артисты, учёные бежали из путинской России. Но многие предпочли остаться, даже будучи критиками путинского режима. Они стали так называемыми «внутренними эмигрантами». Кто из них сделал правильный выбор, а кто ошибся? Кто остался в своей стране ради продолжения борьбы, либо ради любимой работы, либо ради семьи, а кто покинул страну и этим, возможно, спас свою свободу и даже жизнь? История показывает, что для жителей России эти вопросы были вопросами жизни и смерти во все времена.
У Тургенева стихотворение в прозе «Порог» заканчивается словами:
«- Дура! – проскрежетал кто-то сзади.
- Святая! – принеслось откуда-то в ответ».
Хочется понять, кто же Ганс Литтен – святой или дурак?
Интересно, что в русской традиции юродивый (он же блаженный, что благозвучнее) – дурак и святой одновременно. Кто же они, отвергшие спасение своей жизни, такие как Литтен, как Навальный, как пианист Павел Кушнир? Блаженные? Мученики?
Биограф Литтена Бенджамин Картер Хетт в интервью журналисту BBC назвал Ганса святым, раз он добровольно избрал мученичество. Но каков результат? Остановить Гитлера ему не удалось. Либеральная демократия Веймара проиграла нацизму. Создаётся впечатление, что спектакль славит не столько героизм, сколько страдание. Но, как писали когда-то в школьных сочинениях по литературе, всё же должен быть в произведении герой. Да, героем выглядит мать Ганса, фрау Литтен, которая бесстрашно боролась за сына, а после его гибели бежала вместе с семьёй из Германии. В интервью английскому журналисту она призывала Великобританию и другие демократические страны не дать гитлеровской Германии, фашистской Италии и милитаристской Японии захватить мир.
- Если Гитлер творит такие зверства по отношению к своему собственному народу, то можете представить, что он будет делать с другими народами! – говорила она. Но далеко не все страны Запада услышали её тогда, как не все страны Запада слышат матерей Украины и России в наши дни.
Вопрос, который задавали себе противники режима в гитлеровской Германии, остаётся актуальным сегодня для противников режима в путинской России: уйти, чтобы остаться, или остаться, чтобы уйти?
…Вот о чём я думал после просмотра спектакля «Hans Litten: the Jew Who Cross-Examined Hitler».
Добавить комментарий