Красавица Верджиния шла по полуразбитой дорожке к своему дому, быстро перебирая стройными ногами с тонкими лодыжками. Обеими руками она прижимала ладони к щеке, но королевской осанки не теряла.
Увидев соседку, Верджиния, не отрывая рук от щеки, приветственно кивнула ей, не издав ни звука.
— Что с тобой, Джина?
Соседка, Алла Петровна, преподаватель музыки на пенсии, была из тех людей, которые всегда готовы прийти на помощь.
— Вставляю зубы, Алла Петровна, — с трудом двигая онемевшей челюстью, невнятно произнесла Верджиния.
— А какие? — задала странный вопрос Алла Петровна.
Наркоз начинал отходить. Верджиния очень спешила домой — как можно скорее принять обезболивающее. Ей было трудно говорить, да и обсуждать с преподавателем музыки тонкости производства искусственных зубов казалось совершенно ни к чему.
— Как какие?.. Ну какие есть. Дорогие не потяну, — через боль отозвалась Джина.
Несмотря на усиливающуюся боль, девушка заметила: у Аллы Петровны загорелся взгляд — так бывает, когда человека внезапно осеняет.
— У меня есть для тебя кое-что! — торжественно объявила Алла Петровна. — Дедушкины зубы!
— Что-о-о? — Джина испуганно раскрыла рот. — Ой, что вы, не надо, спасибо, Алла Петровна, я спешу, извините! — вскрикнула она и почти бегом бросилась прочь.
Джина хорошо помнила, как хоронили дедушку Якова Ильича, дожившего почти до ста лет. Довольно большой двор не мог вместить всех, кто пришёл с ним проститься. Это был не просто дедушка. Яков Ильич был известным на всю область стоматологом. Он принимал больных до самой старости — пока не заметил лёгкий тремор в руках. Но и тогда люди всё равно шли к нему: за советом, за консультацией.
Стоматологию Яков Ильич изучал в Варшаве. Оттуда он привёз множество немецких, не тускнеющих от времени, блестящих зубоврачебных инструментов, которые позже достались другу семьи — скульптору малых форм.
Вернувшись из Варшавы, спустя короткое время Яков Ильич возглавил республиканскую стоматологическую клинику. Он купил небольшой дом с садом в центре города, где поселился с женой божественной красоты и двумя сыновьями.
Когда в начале 1950-х грянула сталинская кампания — «дело врачей», а именно «дело врачей — евреев-отравителей», Яков Ильич оказался самым востребованным стоматологом не только среди простых людей, но прежде всего среди самих истребителей евреев, которые вовсе не хотели лишиться такого отменного врача. Однако Яков Ильич хорошо понимал: нет никакой гарантии, что и он не попадёт под жернова системы. Несколько его коллег в те годы исчезли бесследно — словно их никогда и не было.
Так у входной двери в доме Якова Ильича появился маленький кожаный чемоданчик. В нём лежали вещи первой необходимости — на случай внезапного ареста.
В 1953 году, после смерти Сталина, когда уцелевшие евреи вдруг почувствовали себя выжившими — как люди, которым в последний момент отменили смертный приговор, — стало ясно, что чемоданчик не понадобится. Он обрёл мирное назначение: Яков Ильич набивал его книгами и шёл в библиотеку через весь город пешком, тихо празднуя своё второе рождение.
Выйдя на пенсию, Яков Ильич не успокоился. Он оборудовал в доме кабинет и время от времени принимал пациентов, как тогда говорили, «частным образом», что с точки зрения советской власти считалось недопустимым. Денег он брал мало — а порой и вовсе не брал. Об этом стало известно много лет спустя, уже после его смерти, из воспоминаний людей, которых он лечил.
Слишком уж хорошо налаженная деятельность еврея-стоматолога, живущего в самом центре города, раздражала местные власти. Расправиться с врачом сталинскими методами они уже не могли, поэтому придумали иной способ устранения. Было объявлено, что земля, на которой стоит дом Якова Ильича, необходима городу для строительства фабрики. Взамен пообещали просторную квартиру в новом микрорайоне.
Дом снесли быстро. Семью действительно переселили — и квартира действительно оказалась просторной. Яков Ильич пережил и это… Правда, до конца жизни он так и не приблизился к тому месту, где когда-то стояли его дом и сад. А фабрику там так и не построили.
Помимо коллекции зубоврачебных инструментов, после Якова Ильича остались наборы искусственных зубов. Они были разного размера, формы и оттенка. Каждый набор хранился в прозрачном пенале с золотой надписью на немецком языке. Зубы были отменного качества, ничем не отличались от настоящих... «Дедушкины зубы».
Добавить комментарий