Таня сжимала ладонями голову. Пыталась сосредоточиться и разобраться в событиях последних дней. Она оказалась в плену давящих мыслей. Как никогда ясно она чувствовала двойственность положения и невозможность нахождения решения без потерь для себя и для двух дорогих мужчин. Она любила каждого из них. Разные, но очень близкие. Какая-то жизненная нечестность есть в сонме условностей. Да, собственно, и она сама не была готова пренебрегать традициями, заставляющими делать однозначный выбор.
В памяти нервно вибрировали строки стихотворения Ахматовой:
Когда б вы знали, из какого сора
Растут стихи, не ведая стыда.
Эти строки её нервозно жалили суровой двойственностью, клеймом оценки жизненных ситуаций. Болезненной, суровой... Ахматова, конечно, в дань стихотворной краткости слишком сблизила понятия жизни и правомерности сора и стыда. Но всё так не просто...
Таня мысленно цеплялась за руки Дениса и Владимира и что-то бормотала себе под нос. Денис — это вчера, Володя — завтра. Как быть сегодня?.. При всей придирчивости и растерянности Татьяна твёрдо чувствовала, что "во вчера" и "в сегодня" нет ни сора, ни стыда. Переживания, чувства, надежды и жестокая необъятность мира. Не глобального — из материков и океанов, а заключённого в твоей голове.
***
Оглядываясь на прошедшие годы, замечаешь, что в обыденной жизни многое идёт по неожиданным путям. Жизненные тропы ветвятся, порой образуя крутые виражи и петли. С горы и в гору, по нехоженой тропе и по скоростной магистрали... Но главное — душевный разнобой: то при предельном напряжении нервов, то с милой разрядкой и покоем.
Жизнь потихоньку вырабатывает колею. Как защитный экран из загашника ненужных прописей всплывают афоризмы пословиц и поговорок. Проблемы надо решать по мере поступления. Никогда не было, чтобы никак не было... Перемелется — мука будет. Ерунда всякая. Но не без сермяжной правды. Неоднозначность ситуаций, порой ведомая провидением, выводит из нервозной неразрешимости на обычную жизненную стезю.
Знакомство Володи с Татьяной в антракте популярного спектакля волшебно всколыхнуло его. Он не был уже наивным мальчиком, но даже беглый разговор совсем не на театральные темы засел в нём: "Да, бывают и женщины с умом и обаянием!"
Владимир не был особым театралом. Последующие "интеллигентные" вечера в театральных залах проявили его особую специализацию: он редко досиживал в зале до конца спектакля. Он откровенно без обиняков высказывал своё мнение и магнетически тянулся к гардеробу, а потом с душевным покоем приглашал в какое-либо уютное кафе. С некоторым диссонансом к своей строгой внешности в быту он был "своим парнем" и при этом со своим же комплексом взглядов, отклоняться от которых он не любил. Володя при этом мастерски уклонялся от споров, подбрасывая какую-либо новую отвлечённую тему для разговора. Татьяна получала удовольствия от приятных посиделок.
Однажды Володя пришёл на встречу с бутылкой хорошего вина и после второго-третьего тоста совершенно неожиданно сделал Татьяне предложение — без всяких вставаний на колено и преподнесений кольца с бриллиантом. У него всё было естественно, просто, убедительно. Серьёзный оборот светского знакомства оказался для Татьяны неожиданностью. Для Татьяны предложение прозвучало ошеломляюще. Оно не требовало сразу однозначного ответа. Просто начался другой период общения. Не по форме, не по частоте — по внутреннему подтексту.
Ответ на предложение был необходим. И после некоторого периода душевного разброда ответ был дан — положительный! Но оставалась какая-то неоднозначность шагов навстречу... Время помогло это движение навстречу преобразовать в их общую тропу.
Через несколько лет, когда по дому уже бодро вышагивал их сын, Таня познакомила Владимира со своим давним другом Денисом. Многие годы, живя вблизи и даже оказавшись на разных материках, они поддерживали друг друга.
В многолетнем общении они втроём образовали какое-то необычное единство. У Дениса, пожалуй, не было более близких друзей, чем Таня и Володя. Денис получал удовольствие от доброй настроенности семейной жизни своих друзей. При нечастом общении всегда находился багаж важных проблем, которые было интересно вместе обсудить. Так уж у них повелось. Этому, трудно сказать, — способствовало или не мешало — до поры до времени бодрящее количество почти по-грузински заправленных тостов.
В давних традициях "компактных" советских квартир традиционным местом дружеских застолий становилась кухня. Посуда близко, холодильник под боком, да и на скорую руку закуска вбрасывается на стол прямо с кухонной плиты. Привычный образ жизни. Кажется, что даже при наличии других территориальных возможностей новых квартир нас всё равно будет тянуть посидеть на кухне.
Рассказы о случаях некоторого перебора выпитого потом годами со смешком вспоминались при встречах. Случалось, правда, раз-другой, когда Тане приходилось устраивать ночлег слегка перебравшим бравым молодцам.
При любой тематике эквилибристика тостов доставляла ребятам особое удовольствие. В какой-то момент их потянуло в философию с проблемами единства и борьбы противоположностей. Мимо Татьяны по касательной проходили рассуждения о процессах бесконечного развития, противоречивых отношений между этапами этого развития. Она слышала незнакомые ей имена Шеллинга и Уайтхеда. Сознание фильтровало диалектическую глубину.
Тане нравилось, что её удавалось совместить ребят в этих междусобойчиках и серьёзных "мужских" разговорах. Это была победа над судьбой, поначалу трудно даже представимая. Что-то оставалось за плотно прикрытым занавесом, но на все 100 было ценнейшее для неё присутствие и общение.
***
История взаимоотношений Дениса и Тани была не проста. Когда-то их связывала не только дружба, но и беспредельно близкие отношения. Решение принять предложение Владимира было для неё некоторым символом раздвоенности. Точней — изменой своему другу. Для неё это было тяжёлым шагом. Для Дениса это было трагедией. В тот период Владимир был ему недругом, вставшим преградой в его сильнейшей привязанности к Тане.
Пару лет это было тяжёлым бременем в отношениях Татьяны и Дениса. Потом оказалось, что и Татьяна не смогла жить без участия Дениса. Можно винить старых друзей, сохранявших влюблённость сквозь все перипетии лет, можно извинительно промолчать, но жизнь выбирает свои пути...
Для Дениса отношение к Тане оставалось во всех десятилетиях жизненной неотъемлемостью. Ему из раза в раз снились яркие, но чужие, слова песни Вертинского обращённые к давней увлечённости
Скоро полночь. Звуки в доме тише,
Но знакомый шорох узнаю.
Это где-то доедают мыши
Ваши письма — молодость мою.
Нет, не доедают мыши твои письма, молодость мою... — как бы подсказывал сон Денису реальность его сложившейся жизни. На просыпающийся мозг откуда-то сверху спало почти библейское из книги Иова — « можешь спать безопасно». И яснее полдня пойдет жизнь твоя; просветлеешь как утро. Будешь вспоминать о ней. Есть надежда...
Денис почувствовал пророчество этой надежды. Да, светло — без грызущих мышей и утекшей воды...
Денис многократно задумывался над характером отношения к Тане. Он понял, что если в былом измерении Татьяна была всем для него, то ныне ему было необходимо быть целиком для неё. Денис вжился в свою судьбу и редко погружался в философию не свершившихся путей.
Мысли теснились и не давали Татьяне заснуть. В жизни было много хорошего и доброго. Сомнения бередят сознание. Итожа прожитое, Татьяна засыпала с неисчезающим вопросом: вправе ли я была перед собой и перед Денисом принять предложение Володи? Во сне она задавала этот вопрос Володе, Денису и себе. Володя отвечал: "А как иначе!" Ответ Дениса был строг и лаконичен: "Да!" И только сама Татьяна не могла дать однозначного ответа. Сон из раза в раз рисовал искажённое тяготами лицо Дениса, дьявольские испытания его души. Она стояла поодаль со спелёнутыми руками, не имея возможности прийти на помощь.
Она отошла от нервозности сна, но продолжала жить в потоке переживаний былых дней...
— Что-то не даёт мне спать. Нет измученной души, но есть смута внутри... — чувствовала Татьяна. — Нет, всё же в моём отношении к дорогим избранникам нет измены. Немного странно говорить о них совместно. Каждый из них - это особая часть жизни. И если не говорить о вечной любви, то в понятиях любви и счастья, в моём восприятии, у каждого есть особый уголок. Влюблённость как бы живёт до сих пор с Денисом. Я благодарна Володе за наш дом, постоянное чувство семьи и участия.
Сегодня, когда уже нет на этом свете Володи, когда с Денисом нас разделяет океан, я, находясь сама с собой, кажется, могу поцеловать каждого из них за подаренные чувства, за радость продолжающего жить моего дома...
Я не смогла бы это написать, даже сказать наедине с подругой, — мысленно продолжала рассуждать Татьяна. — Только поклониться лично моим главным мужчинам, во многом сделавшим мою жизнь.
Татьяна то зажигала, то гасила ночник. Она пыталась уйти от всколыхнувшего потока чувств. Нервозность и беспокойство преследовали её. Постепенно сон победил. Он пришёл с добрым ощущением подарка — "через годы, через расстоянья, на любой дороге, в стороне любой..."
Жизнь проложила свои тропы. Непростая коллизия тесно переплетённых судеб одолела эти пути. Она вылилась в дружеские отношения взаимоподдержки и радости добрым вестям из их домов. До нас донеслась перекличка снов Татьяны и Дениса. В ней слышатся голоса преданности, как взаимный тост за вечность чувства. Он звучит убедительней, чем самые интимные объяснения.
Неисповедимы пути господни...
Добавить комментарий