Очерки моей жизни. Опыт Выживания. Русская рулетка 

Опубликовано: 23 ноября 2020 г.
Рубрики:

Мне позвонил Харламов и сказал, что у него есть предложение от Соединённых Штатов на кредит в 200 миллионов долларов нефтяной компании для закупки необходимого оборудования - могу ли я найти такую компанию? Мои друзья такую компанию нашли: это был Мегионнефтегаз. Средняя по размерам компания работала стабильно и добывала нефть хорошего качества. Юрий Николаевич и я встретились с руководителем компании. Мы говорили около часа и нашли полное взаимопонимание. Это было хорошее предложение, и он обещал подумать и дать ответ через пару дней. Мы ушли довольные, надеясь на благоприятный результат. На следующий день я включил телевизор - и главной новостью было утреннее убийство руководителя Мегионнефтегаза. Его расстреляли из автомата у машины вместе с шофёром. Ну, чем не рулетка… 

Расскажу смешную историю, которая со мной произошла. Смешной её можно назвать, только потому, что она о другом времени. Надо сказать, что в Советском Союзе доносы играли важную роль в жизни государства. Миллионы людей писали доносы, вследствие которых были уничтожены массы ни в чём не повинных людей. Подавляющее количество доносов — это сведение личных счетов, захват квартир, собственности и так далее. В доносах зачастую не было никаких доказательств, но этого было достаточно, чтобы погубить человека.

Было такое выражение у работников НКВД: «Был бы человек, а статья найдётся». По старой доброй традиции, в Актау стали писать на нашу компанию и на меня лично, что я ворую миллионы долларов, продавая удобрения, что наша компания обворовывает трудящихся и так далее, писали всё, что приходило в голову. А почему нет, ведь за донос ничего не будет. И вот однажды из Казахстанского КГБ ко мне приехал капитан из отдела по экономическим преступлениям и потребовал, чтобы я предоставил ему всю документацию по продажам из Актау.

Капитан был настроен враждебно и уверен, что я упаду при слове КГБ на колени и покаюсь. Я ему напомнил, что я являюсь гражданином России, а он Казахстана, и я не обязан ему ничего предоставлять. Уверенность у него тут же пропала. Но, добавил я, так как скрывать мне абсолютно нечего, то я ему всё покажу. За весь прошлый год из-за увеличения цен на компоненты в два раза, мы продали удобрений на сумму всего 100 000 долларов и прибыли мне едва хватило, чтобы заплатить за офис. Он был поражён. Я его спросил, как он мог приехать в Москву, обвинить меня в воровстве, не проверив на заводе всех документов об отгрузке удобрений из Актау, а лишь поверив доносам. Капитан всё понял, выругался, потом извинился и ушёл.

 В Москву приехал представитель одной из самых богатых семей Израиля. Он хотел купить гостиницу «Космос» на ВДНХ. Это была огромная гостиница, спроектированная французами. Ему отказали в её продаже, но согласились выделить место внутри для казино. Ко мне обратились с просьбой помочь покупателю с оформлением документации, так как иностранцу это было сложно сделать.

Меня оформили директором казино, чтобы я мог работать с документацией. Но я поставил условие, что после оформления всех документов уйду, так как совершенно не представлял себя в этой роли в России. С покупателем сложились очень хорошие отношения, и было немного жаль с ним расставаться. Он предлагал мне остаться, но я ушёл, предоставив ему нового директора и хорошего бухгалтера. Спустя некоторое время я узнал, что через полгода в казино пришли вооружённые бандиты и потребовали плату за крышевание бизнеса. Это были крупнейшие банды Москвы. Хозяин отказался платить, и ему пришлось уйти. Я всё это описываю, чтобы передать атмосферу вокруг бизнеса в то время.

Меня познакомили с Канатжаном. Мы пытались организовать бизнес в разных областях. Первым был нефтяной бизнес. Первая небольшая продажа из Казахстана успешно прошла, а второй контракт мы готовили долго, так как он был огромным. Когда все детали были согласованы, Канатжан улетел в Казахстан для подготовки встречи представителя американской нефтяной компании, а мы с Харламовым встречали вице-президента нефтяной компании из Хьюстона. Он оказался очень приятным человеком и на «акулу капитализма» был совсем не похож. Всё было готово для подписания контракта. Мы втроем сидели во Внуково в ожидании самолёта в Казахстан. В этот момент мы получили известие, что контракт отменяется в связи с тем, что правительство Казахстана решило продать эту нефть Ирану. Я боялся сказать об этом американцу. Мне было очень стыдно за поведение правительства Казахстана.

Во время визита в Нью-Йорк я начал оформлять рабочую визу, а параллельно начал работать с профессиональным адвокатом в Мичигане, подготавливая все документы для грин-карты. Другого пути для себя и своей семьи я не видел. Честный бизнес в России практически вести было нельзя. Нужно было присоединиться к группе людей, у которых была крыша и возможность воровать.

Я этого делать не хотел и не мог, хотя получал такие предложения постоянно. Увы, в этой стране я не видел будущего и для моих детей. Кроме того, каждая сделка была чревата осложнениями и привлечением различных «крыш», начиная от КГБ, милиции и кончая бандитами. Мне приходилось участвовать в этих разборках и стрелках при полной своей невиновности, да и судьями были отнюдь не благородные доны. Нормального правосудия не существовало. В основном, большинство людей хотели иметь деньги, отнимая их у тех, кто пытался заработать, это и есть самое большое наследие социализма. В любой момент это могло стать катастрофой для меня и семьи. 

Приведу пример. Наша соседка была неглупой предприимчивой женщиной. Она решила открыть магазин мясных и других продуктов. Вложила в этот бизнес все средства и взяла кредит в банке. Дела пошли хорошо, но через месяц стали приходить бандиты и предлагать крышевание. Что ей было делать? Она выбрала одну банду. При ней они позвонили в милицию, что взялись крышевать этот магазин и милиция может не беспокоиться. Через несколько месяцев они увидели, что бизнес идёт хорошо, и решили просто забрать его, а ей сказали, чтобы она убиралась из этого района, если хочет жить. Кто её мог защитить, если милиция была заодно с бандитами? Ей пришлось продать квартиру и уехать из Москвы. Понятно, что в большом бизнесе было ещё опасней. Ну, и какое будущее могло ожидать мою семью?

Мы жили в старом 3-хэтажном доме, который построили пленные немцы после войны. Таких домов было пять. Они занимали хороший кусок земли в выгодном месте. Началась приватизация квартир, и я немедленно оформил её в собственность, понимая, что что-то должно произойти. Конечно, у руководства Киевского района напрашивалась мысль снести наши дома и построить многоэтажные, что было бы очень выгодно. И вдруг вокруг наших домов вырыли канавы и поставили деревянные щиты. Всё говорило о том, что нас будут сносить.

Что будет с нами? Никто ничего не объяснял. Мы жили в таком состоянии год. Продать квартиру было невозможно, поскольку дома были окружены строительными щитами и царила полная неизвестность. Народ в этих домах жил в основном простой, и было много коммунальных квартир. Меня вопрос продажи очень интересовал, так как мы собирались уезжать, а стоимость квартиры при продаже играла важную роль и могла колебаться очень сильно. Однажды вечером мы с женой сидели возле включённого телевизора, где выступал заместитель мэра Москвы по строительству Ресин. Это был диалог с жителями, которые обращались к нему со своими проблемами. Телевизор работал, но мы его не слушали, а каждый занимался своими делами.

В дверь позвонили, и я пошёл узнать, кто это. На пороге стояла делегация жителей от всех пяти домов. Они вошли в квартиру и обратились ко мне со странной просьбой. Она заключалась в том, что дальше так жить нельзя, уже год вокруг домов всё разрыто и наши дома окружены строительными ограждениями. Но больше ничего не происходит, и никто ничего не объясняет, а жить в такой неопределённости долго невозможно. Я согласился, что это действительно так. Дальше они сказали, что я, как единственный еврей (то есть, умный) в нашем дворе, должен обратиться от имени всех жителей к мэру Москвы Лужкову с жалобой на происходящее в нашем микрорайоне.

 Я не ожидал, что мой статус так высок в связи с моей национальностью. Первый раз за всю историю в этом увидели что-то положительное. Отступать мне было некуда: на кону была честь всех евреев, и я просто обязан был её защитить. В этот момент я увидел в телевизоре Ресина и решил ему при всех позвонить. Шанса, что его со мной соединят, практически не было.

В городе проживало около 12-ти миллионов человек, и дозвониться на ТВ было невозможно. Но я решил попробовать и позвонил. Каково же было удивление моё и соседей тоже, когда меня соединили с ним мгновенно. Я объяснил ему ситуацию, в которой мы оказались, и попросил разобраться - он пообещал. Успех среди соседей был полный - статус был подтверждён. Кроме того, я написал письмо Лужкову и отнес в мэрию. Теперь осталось только ждать. И, надо сказать, что соседи отблагодарили меня, своего защитника, по-царски, они сообщили в райисполком, кто разговаривал с Ресиным и послал жалобу Лужкову, и я, благодаря им, получил опасного врага в лице Райисполкома. 

Но виноват был я сам: я же знал, с кем имею дело. Народишко у нас такой, тем более, что я был инородцем. Всё это было и раньше, в Средние века, а, скорее всего, и до них. Посмотрите фильм Тарковского «Андрей Рублёв», всё показано и удивляться нечему, да и 4 000 000 доносов во времена товарища Сталина говорят о многом. «Умом Россию не понять», - писал известный поэт Тютчев.

Впрочем, я об одном доносе ещё не знал. Через две недели после моего разговора с вице-мэром всё задышало. Жильцов наших домов стали приглашать в жилищную контору и предлагать жильё. Возле станции метро «Багратионовская», в 300 метрах от нашего дома, были построены три 17-тиэтажных дома, которые были готовы к заселению, и всем жильцам предлагали квартиры там.

Это был идеальный вариант для всех жильцов: вся инфраструктура сохранялась, даже школа. В жилищной конторе я сказал женщинам, которые выписывали ордера, что я не хочу сюрпризов в виде первого и последнего этажа и, если ордер будет нормальный, я заплачу им 500 долларов. Это была приличная сумма по тем временам, да и усилий им никаких прикладывать не надо было, я просто страховал себя. И вот, наконец, нас пригласили в жилищную контору для выдачи смотрового ордера на новую квартиру.

Мы с женой были уверены, что всё хорошо, так как не знали, что соседи меня сдали. Нам вручили ордер, и я уже был готов заплатить 500 долларов, но сотрудница конторы со зловещей улыбкой сказала, что мы рано радуемся и адрес у нас совсем другой. Она также добавила, что жаловаться не надо было. Я всё понял. То, что мы увидели, было ужасно. Нам дали квартиру в доме в двадцати метрах от Киевской железной дороги на последнем этаже 17-тиэтажного дома. Все окна, очевидно, для удобства, выходили на железную дорогу - это была месть Киевского исполкома. Я вернул ордер неподписанным и начал опять бороться с системой, которую очень хорошо знал. 

Прежде всего, я выяснил свои права как хозяина приватизированной квартиры. Приватизация была делом новым, и большинство людей даже в Исполкоме, понятия не имели о моих правах. Но, с другой стороны, судов фактически не было, так как всё решалось по понятиям: я начальник, ты говно. Как заставить администрацию района исполнять закон?

Три месяца я ходил по инстанциям, доказывая свои права, пока благодарные мне соседи спокойно переезжали в новые квартиры. Наконец, после титанических усилий, меня пригласили к заместителю председателя Киевского райисполкома. Этот человек, в отличие от разного уровня депутатов, с которыми я встречался, действительно мог решить этот вопрос. Я тщательно готовился к встрече, выписав все статьи закона и его толкование. Мы с женой сидели в приёмной и ждали, когда нас пригласят. В этот момент из кабинета выбежала плачущая женщина, а за ней зам, выкрикивая какие-то угрозы. Такое начало не предвещало ничего хорошего, но что можно было сделать? Меня пригласили для беседы.

В кабинете были только заместитель председателя и его помощник. Я подал заявление, и зам бегло его прочитал. Прочитав, он сказал, что я ничего не получу и поеду жить туда, куда они меня пошлют. Тогда я ответил, что он грубо нарушает статьи закона о частной собственности на жильё, прочитал выдержки из закона и сказал, что не прощаюсь и - «до встречи в суде», после этого я встал и собрался уходить. Это ему совсем не понравилось. Он попросил меня сесть. Я ему сказал, что не понимаю, зачем обижать своих, переходя на понятный ему язык.

Он меня спросил, как я докажу, что я свой. Тогда я попросил его позвонить главному инженеру архитектурной мастерской по Киевскому району Илье, с которым я работал много лет в «Моспроекте». Он позвонил ему и передал мне телефонную трубку. Я поздоровался с Ильёй, объяснил ситуацию, попросил рассказать, кто я такой, и передал заму трубку. Я не знаю, что Илья ему говорил, но после разговора зам сказал мне, что всё будет в порядке и мне выпишут новый ордер в доме возле метро «Багратионовская». Это была огромная победа, но далась она мне нелегко. 

 Мне пришлось много работать, но результат не обнадёживал. Приведу три типичных примера. Россия была готова продать одиннадцать тысяч тонн магния из своего резерва. Я нашёл покупателя в США, и мы составили и подписали контракт. От России этот контракт курировало Министерство топливной промышленности. Американская компания открыла счёт в банке согласно контракту.

В этот момент Министерство, вопреки условиям контракта, выставило условие, что сначала компания должна проплатить полтора миллиона долларов, чтобы доказать свою платежеспособность. Это было против всяких правил и сообщить компании об этом я не мог: было стыдно. Что делать? Я пошёл к Харламову и попросил одолжить мне эти полтора миллиона под залог себя — это всё, что я мог. Он поверил мне и согласился. Поздно вечером Юрий Николаевич позвонил и сказал, что деньги ушли из швейцарского банка и утром перейдут на счёт.

Рано утром мой компаньон поехал в Министерство сообщить, что деньги сегодня будут на счету, но ему сказали, что уже поздно и контракт расторгнут. Слава богу, что я успел позвонить Юрию Николаевичу, и он отозвал деньги. Шесть месяцев работы пропали. Этот правовой беспредел исходил от самого государства. Американскую фирму я потерял. Конечно, было понятно, что чиновнику дали взятку, но куда я мог обратиться, если суда нет, а страна живёт по понятиям. 

Второй случай. СП (совместное предприятие) «Джиндо Рус» нашло оптового покупателя дерева. Компания из Вирджинии (США) готова была покупать бруски из сосны определённых размеров и без сучков. Мой компаньон Володя нашёл огромный комбинат в Вышнем Волочке. Оборудование на комбинате было итальянское, комбинат был расположен недалеко от порта в Петербурге. На тот момент конкуренты директора, которые группировались вокруг мэра, сожгли огромный склад дерева, и комбинат оказался без сырья и покупателей.

Рабочие несколько месяцев не получали зарплату. Директор и его зам встретили нас как очень дорогих гостей, называя нас спасителями, и так далее. Но у них не было денег даже на закупку древесины. Я одолжил 23 тысячи долларов и дал комбинату для этих целей. У них не оказалось даже пил. Я дал им 3 тысячи долларов своих денег для закупки пил. Казалось бы, что может быть лучше. И вот что из этого получилось.

Дерево закупили не самое лучшее, потому что заготовитель от комбината получил от поставщика откат (взятку). Зам, которая была вместе с директором в нашей команде, была задержана на проходной при попытке вывезти часть древесины для своих целей, а наша главная опора - директор комбината - ушёл в запой (запил) и исчез. Как можно работать с этими людьми, если они даже себя спасти не хотят? С большим трудом мне удалось вернуть долг, а свои деньги я потерял.

 Наша компания заключила контракт с сибирским комбинатом, у которого была великолепная сосна. Чтобы выплатить зарплату рабочим, они попросили перевести деньги по контракту вперёд, уверяя, что всё будет в порядке. Заказ был выполнен. Проверка показала, что качество брусков отменное. Сибиряки послали груз под дождём в открытых вагонах, и через две недели пути в Петербург пришёл состав с почерневшим и подгнившим деревом. И это только три случая, а сколько их было… 

С такими людьми в этой стране ничего хорошего произойти не может, если только через несколько поколений, но у меня не было времени ждать. Началась депрессия, и я твёрдо решил уезжать, пока не случилось что-нибудь страшное. Сколько можно ходить по лезвию ножа?...

 

Издательство: «Lulu.com». Можно заказать электронную и бумажную версии.