Конечно, люди остаются теми же, что были и при Геродоте и Сократе. Но некоторые представления меняются. Вот Лев Толстой в "Анне Карениной" пишет, что баре жили в непозволительной роскоши: имели даже кровать с никелированными шишечками. А какие изысканные ложа обычные люди могут теперь приобрести за скромную сумму! Тут всякие мысли о неодолимом опошлении высоких слов. В связи с предложением купить кровать "Канцона" (блокируй, не блокируй, а реклама прется!)... К сему (обойдя стародавнего Петрарку) одно из грустноватых стихотворений Николая Гимилева. Между прочим, Заболоцкий говорил моему отцу, что восхищается вторым четверостишием. Так или иначе, концовка актуальна.
Николай ГУМИЛЕВ
КАНЦОНА ВТОРАЯ
И совсем не в мире мы, а где-то
На задворках мира средь теней,
Сонно перелистывает лето
Синие страницы ясных дней.
Маятник старательный и грубый,
Времени непризнанный жених,
Заговорщицам секундам рубит
Головы хорошенькие их.
Так пыльна здесь каждая дорога,
Каждый куст так хочет быть сухим,
Что не приведет единорога
Под уздцы к нам белый серафим.
И в твоей лишь сокровенной грусти,
Милая, есть огненный дурман,
Что в проклятом этом захолустьи
Точно ветер из далеких стран.
Там, где всё сверканье, всё движенье,
Пенье всё, — мы там с тобой живем,
Здесь же только наше отраженье
Полонил гниющий водоем.
